Владислав Граковский

ПСИХО АЛЬФРЕДА ХИЧКОКА

Театральная версия по оригинальному сценарию Джозефа Стивена 

ДЕЙСТВУЩИЕ ЛИЦА:

СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК
НОРМАН БЭЙТС
ЛАЙЛА КРЭЙН 
МЭРИОН КРЭЙН
СЭМ ЛУМИС
МИЛТОН АРБОГАСТ
ШЕРИФ ЧАМБЕРС
ГОСПОЖА ЧАМБЕРС
ДЖОРДЖ ЛОРИ
ТОМ КЭССИДИ
КЭРОЛАЙН
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ
ПАТРУЛЬНЫЙ ПОЛИСМЕН

На темную сцену выходит сэр Альфред Хичкок - чрезвычайно полный и лысеватый господин в отличном костюме английского покроя.

СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Здравствуйте. Я не знаю, стоит ли мне представляться, но для тех, кто родился чуть позже, чем я умер, я думаю, это сделать можно. Я  - сэр Альфред Хичкок. 
Получается, рыцарь, но это не самое главное мое достоинство. Большей частью я известен как автор более чем пятидесяти фильмов. Иногда меня называют Мастером Ужасов, но мне кажется, что это полная несусветица. Какой из меня Мастер Ужасов, если я сам до сих пор постоянно прихожу в ужас? С тех пор, как отец в наказание запер меня в подвале на восемь часов и в моей душе впервые поселился страх, у меня появилось несколько причин, от которых я до сих пор прихожу в ужас. Вот список того, что заставляет меня вырабатывать адреналин: раз – маленькие дети, два – полицейские, три – высота, и четыре – то, что мой новый фильм будет хуже предыдущего. Мне кажется -  то, что я делаю, не посвящено ужасу, как самоцели… Чему? Наверное, большею частью - человеческой душе,  самом интересном, что для меня есть в этом мире. Итак – году эдак в 1960 мы с товарищами, Джо Стивеном и Берни Херманном, решили сделать такое вот веселое кино… Эдакую большую комедию… Фабулой, конечно же стало убийство… Убийство вообще пагубная вещь: если кто его совершил, он сразу катится по наклонной – что-то ворует, потом начинает пить, перестает ходить в церковь, а заканчивается это обычно элементарной грубостью… Никогда не знаешь, к чему убийство приведет в итоге… Те, кто совершил убийство, так потом этому не рады… Но я отвлекся. Так вот – “Психо”… В переводе с латыни – душа… История о человеческой душе, в которой, как говорил Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, Бог с дьяволом борется… Итак, город Феникс, штат Аризона, пятница, 11 декабря, два сорок дня. Наше внимание притягивает самое элементарное полуоткрытое окно отеля, мы приближаемся все ближе и ближе к нему, и вот уже сквозь полумрак можно увидеть самую обыкновенную гостиничную комнату, обставленную подержанной мебелью. (Постепенно высвечивается номер отеля, в котором действующие лица находятся в точно таком интерьере и такой же мизансцене, как и описывает сэр Альфред Хичкок.) На постели лежит довольно привлекательная женщина в нижнем белье и колготках. Ее зовут Мэрион Крэйн. Она пристально смотрит на стоящего неподалеку полуодетого мужчину. На столе – остатки трапезы, прибывшей явно из МакДональдса. Мужчину зовут Сэм Лумис. Он говорит: “Ты к ланчу даже не притронулась”.

	Номер отеля. Сэм и Мэрион. 
СЭМ: Ты к ланчу даже не притронулась.
МЭРИОН (садясь): Пора мне возвращаться на работу. Когда я обедаю так долго, шеф просто с ума сходит. 
СЭМ: А почему бы тебе не позвонить своему шефу и не сказать, что ты берешь отгул? Пятница, понимаешь, жара….
Сэм присаживается на кровать. Их разговор постоянно прерывается поцелуями и ласками. Сэр Альфред Хичкок улыбается и уходит.
МЭРИОН: Отгул… И что я буду делать в этом отгуле? Провожать тебя в аэропорт? 
СЭМ: Ну, мы могли бы поваляться тут подольше. 
МЭРИОН: Куда уж дольше… время - три часа. (Ложатся на постель, лаская друг на друга. Снова поцелуи.) Смешно – в таких гостиницах никому ни до кого нет дела, но вот когда приходит время выписки… О, Сэм, как я ненавижу такие гостиницы!
СЭМ: А я знаю, что и женатые пары с удовольствием проводят часы отдыха в таких вот гостиничках. 
МЭРИОН: Женишься - тогда и получай такое удовольствие. 
СЭМ: Хм, а ты говоришь точь-в-точь как замужняя… 
МЭРИОН: Сэм, это в последний раз. 
СЭМ: Да?.. Что? 
МЭРИОН: Вот это. Я не хочу больше встречаться тайком, постоянно от всех скрываться. 
Ты приезжаешь в командировку, мы обедаем, так, чтобы нас никто не видел… и тогда мне хочется, чтобы ты и не приезжал вовсе! 
СЭМ: Хорошо, а что мы можем иметь взамен? Писать друг другу? Эдакие мрачные, жутко серьезные любовные письма? 
МЭРИОН (поднимается с постели и начинает одеваться): Сэм, мне надо идти. 
СЭМ: Мэрион… я приеду через неделю... 
МЭРИОН: Нет. 
СЭМ: Да просто повидаться! Пообедаем вместе…
МЭРИОН (надевая блузку): Повидаться можно. И пообедать тоже. Только не тайком, а у меня дома. На камине будет стоять фотография мамы, а сестра поможет поджарить стейк на троих. 
СЭМ (берет рубашку и садится в кресло): А после стейка отправим сестру в кино, а фото мамы повернем лицом к стене. 
МЭРИОН: Сэм! 
СЭМ (покорно): Ладно-ладно. (Останавливает Мэрион посередине комнаты и поворачивает ее лицом к себе.) Мэрион, как бы то ни было, я не хочу терять тебя. Я согласен на любые условия, даже на те, что ты только что поставила. 
МЭРИОН: Что-то я тебе не очень верю... 
СЭМ: Да нет, я серьезно. (Иронично.) Надо потерпеть, умерить потребности, и сильно потрудиться. И работать! Желательно до упаду. (Обнимая Мэрион.) Если бы я мог видеть тебя каждый день, просто дотрагиваться до тебя вот так вот… (Отходит к окну.) Знаешь, у меня уже просто сил нет вкалывать каждый день. Отец взял кредит. Он уже на том свете, а я все его выплачиваю. Мне это до смерти надоело. Я плачу алименты бывшей жене. Она давно живет в другой части света, а я все их выплачиваю. Это мне тоже надоело до смерти. 
МЭРИОН: Я тоже плачу. Такие как мы, те, кто встречается в подобных отелях, всегда платит дважды…. 
СЭМ: Еще пара лет, и я выплачу кредит… Если вот еще и алименты прекратить платить… 
МЭРИОН: А я замужем не была... 
СЭМ: Ну, так у тебя все еще впереди! Выйдешь – там и насмеешься вдоволь! 
МЭРИОН (обнимает Сэма): Сэм, давай поженимся! (Целуются.) 
СЭМ: Давай. В моем скобяном магазинчике в Фэйрвелле есть свободная кладовочка, там и поселимся. Посмеемся вместе. Да, кстати… Когда я буду посылать бывшей жене алименты,  тебе придется клеить марки. 
МЭРИОН: Я люблю клеить марки. 
СЭМ (высвобождается из ее объятий и медленно подходит к окну): Мэрион, сможешь ли ты все бросить и начать все сначала? 
МЭРИОН(серьезно): Думаю, да. 
СЭМ (иронично): Думаю, да… 
МЭРИОН (собирая свои вещи): Смотри, не опоздай на самолет. 
СЭМ: Мэрион, подожди, давай выйдем вместе! 
МЭРИОН (грустно улыбаясь): Х-ммм. Я уже опаздываю, а вот тебе еще обуться надо... (Выходит.) 
Сэм, так и не успевший надеть брюки, смотрит на свои ноги. 
Затемнение.

	В луче света - сэр Альфред Хичкок.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК.  Итак, история началась… Наверное, многие истории начинаются одинаково: несчастная любовь… Обычно это приводит к хеппи-энду…  Но когда я только заикнулся об этом, Джо Стефано сказал примерно так: “Ал, ты сошел  сума… Что скажут люди? А Берни? Он уже написал столько прекрасной, резкой струнной музыки, специально для тебя… (Имитирует голосом.) …пам-пам-пам…Что ж теперь, выбрасывать ее на помойку? Ты уж извини, но мне кажется, тебе стоит подумать над своими словами”. (Улыбается.) И я подумал. Итак - офис по продаже недвижимости мистера Лори. Что касается недвижимости, то, наверное, это лучшее, что можно продать. Ведь рано или поздно все торговцы оказываются на скамье подсудимых, так лучше тогда уж продавать недвижимость. 

Мэрион торопливо входит в дверь офиса мистера Лори.
МЭРИОН(обращаясь к Кэролайн - молодой женщине, сидящей за столом): Мистер Лори вернулся после обеда? 
КЭРОЛАЙН: Еще нет… Обедает с тем самым господином, который покупает у нас дома на Харрис Стрит. Ну, тот, что торгует нефтью. Дело важное, вот босс и не торопится. (Мэрион дотронулась ладонью до лба.) У тебя что, голова болит? 
МЭРИОН: Пройдет. 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК (уходя): Головная боль по воздействию на организм напоминает принятие важного решения… Как только на что-то решаешься, все мучения проходят. Также, как и головная боль – она забывается сразу же. 	
Сэр Альфред Хичкок уходит.
МЭРИОН (медленно): Головная боль… Это как какое-то важное решение – как только его принимаешь, о нем  забываешь, и все мучения заканчиваются.  Пройдет.
КЭРОЛАЙН: У тебя аспирин есть? 
МЭРИОН(садясь за стол): Нет. 
КЭРОЛАЙН (таинственно): У меня тут есть кое-что, но не аспирин. (Достает из шкафчика пластиковую бутылочку с пилюлями) Мамин доктор дал их мне в день моей свадьбы. А когда Тедди узнал, что я пользуюсь транквилизаторами, то просто рассвирепел.
МЭРИОН(поправляя губную помаду): Кто-нибудь звонил? 
КЭРОЛАЙН: Звонил Тедди, потом звонила мама, для того, чтобы спросить, звонил ли Тедди… Да, твоя сестра звонила. Она сказала, что уезжает в Таксон что-то там такое купить, пробудет там весь уик-энд, и… 
В офис входят два представительных господина среднего возраста. Хозяин офиса мистер Лори одет довольно консервативно. Его клиент – мистер Кэссиди одет более современно, он общителен и подвижен. На нем белая широкополая шляпа  и узкий галстук.
КЭССИДИ: Ух-ты! Жара - словно в кипяченом молоке плаваешь! Слышьте, девчонки, пускай ваш шеф вам кондиционер поставит! Я думаю, после сегодняшнего-то дельца он расщедрится? 
ЛОРИ: Мэрион, документы по делу мистера Кэссиди готовы? 
КЭССИДИ (обмахиваясь шляпой): Да, ну и денек будет завтра, моя малышка. (Мэрион.) О, нет, это я не тебе. Это я о своей дочке. Моя дорогуша! (Садится на стол Мэрион.) А завтра станет его дорогушей, выйдет замуж и уйдет, уйдет от меня! (Достает из бумажника фотографию.) Взгляни-ка на мою малышку. Ей восемнадцать лет, и за все эти годы у нее не было ни одного несчастливого дня! 
ЛОРИ: Пошли, Том. Кондиционер есть у меня в кабинете. 
КЭССИДИ (не обращая на него внимания): А знаешь, что я делаю с ее несчастьями? Я от них откупаюсь. А вот ты, ты счастлива? 
МЭРИОН: Не очень. 
КЭССИДИ: Этот дом я покупаю своей малышке в качестве свадебного подарка! Сорок тысяч долларов наличными – на бочку! И заметь: это не значит - покупать счастье. Это значит - откупаться от несчастья. (Достает пачку банкнот и помахивает перед Мэрион.) Ха! Никогда не ношу с собой больше, чем могу себе позволить потерять. (Бросает деньги на стол.) Пересчитай! 
КЭРОЛАЙН: Зачем? Там точно сорок тысяч! 
КЭССИДИ (Мэрион): А я вот всегда пересчитываю! Поэтому у меня и водятся деньги. 
ЛОРИ: Том, очень неразумно таскать такую сумму наличными. 
КЭССИДИ: Ну и что? Это ж мои деньги, не твои. 
ЛОРИ: Я думаю, лучше положить их в сейф. А в понедельник утром ты уже не будешь в таком угнетенном настроении, и… 
КЭССИДИ: Угнетенном… Так что там насчет бутылочки в твоем кабинете? (Качнувшись.) Ого! (Обращаясь к Мэрион, смеясь.) Ты знаешь, а иногда могу держать рот и на замочке. 
Как только Кэссиди отворачивается, Мэрион перестает улыбаться.
КЭССИДИ (громко): Джордж! Я умираю от жажды! (Направляется в кабинет Лори.) 
ЛОРИ (Мэрион): Мэрион. Я не хочу держать это в офисе, еще и все выходные... Положи-ка деньги в банк, а в понедельник попросим его выписать нам чек. (Идет в свой кабинет.) 
КЭРОЛАЙН (подходит к столу Мэрион, берет в руки купюры и обмахивается ими): Видела, как он с тобой заигрывал? (Грустно.) Я думаю, это потому, что он заметил мое обручальное кольцо. 
Мэрион забирает деньги. Кэролайн неохотно позволяет ей сделать это. 
Мэрион складывает деньги в конверт, конверт кладет в сумочку. Подходит к кабинету мистера Лори и стучит в дверь.
ЛОРИ (изнутри): Войди. 
Мэрион входит и протягивает мистеру Лори, сидящему за столом, папку с бумагами.
МЭРИОН: Документы мистера Кэссиди. М-м…Мистер Лори, если вы не возражаете, я бы хотела после банка сразу пойти домой. У меня немного голова болит. 
КЭССИДИ: Иди домой и никуда не сворачивай! Мы с твоим шефом сами скоро вытряхнемся отсюда, и отправимся как следует покутить. (Мистеру Лори.) Так, Джордж? 
ЛОРИ: Э-э-э… Точно так. (Мэрион.) Ты плохо себя чувствуешь? 
МЭРИОН: Просто голова немного болит. 
КЭССИДИ: Тебе надо на уик-энд съездить в Лас-Вегас – там сплошь и рядом всякие качели-карусели, выздоровеешь моментально! 
МЭРИОН: Спасибо. Лучше я поеду домой и лягу в постель. На весь уик-энд. (Кэссиди приподнимает брови. Обращаясь к мистеру Лори.) Спасибо. (Выходит.)
Мэрион проходит мимо Кэролайн, направляясь к выходу. 
КЭРОЛАЙН: Так что, не возьмешь таблетки? Любую головную боль вышибают. 
МЭРИОН: От несчастья таблетками не откупиться. Ладно, пойду положу деньги в банк, а потом – домой, отсыпаться. (Выходит.) 
	Затемнение.
	
В луче света - сэр Альфред Хичкок. 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Это - спальня в квартире Мэрион. За сегодняшний вечер мы посетим еще немало спален… Эдакие вуайеры… поэтому сейчас я, пожалуй, помолчу. Лучше посмотрим, что предпримет Мэрион.
Входит Мэрион в черном нижнем белье. На постели – незапечатанный конверт, в котором видны банкноты, рядом - раскрытый чемодан. Мэрион надевает платье и заканчивает собирать вещи. Смотрит на себя в зеркало, затем берет из ящика стола свои документы и кладет их в сумочку. Небольшая пауза. Кладет в сумочку конверт с деньгами. Берет чемодан, достает из шкафа легкое пальто и выходит из комнаты. Садится за руль автомобиля, заводит мотор. Сэр Альфред Хичкок садится на соседнее сиденье рядом с ней.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: А как же Сэм? Конечно, он будет рад тебя видеть. (Подражая голосу Сэма.) “Конечно, Мэрион, я всегда рад...” А может, наоборот? “Мэрион, ради Бога, зачем ты это сделала?”… Кстати, именно здесь Джо Стефано посоветовал мне вставить такую сцену: допустим, Мэрион останавливается на перекрестке. И вот, прямо перед ней проходят пешеходы, а среди них -  Лори и Кэссиди. А? 
Из-за кулис выходят Лори и Кэссиди. Они проходят перед Мэрион, слегка покачиваясь. Пауза. Лори останавливается и пристально смотрит на Мэрион. Пауза. Они инстинктивно обмениваются улыбками, а через мгновение выражение лица мистера Лори меняется. Кэссиди, обнаружив, что его спутник остановился, берет его под руку и увлекает с собой дальше. 
Да, действительно, ведь это просто могло показаться… Немного выпили… Жара… Или все же это была Мэрион? Мэрион, как ты думаешь, он узнал тебя? 
Мэрион включает зажигание и продолжает движение.
Кстати, по поводу пресловутого “саспенса”, то есть тревожного ожидания, как потом нам разъяснили критики… Ну, разве одна маленькая сценка с боссом, который встречается в тот самый момент, когда ты умыкаешь денежки его компаньона, может создать эту тревогу? Вот Берни и придумал ту самую музыку, о которой я вам рассказывал. Резкие струнные - Берни называет это “черно-белым звуком”. Можно фонограмму? 
Включается фонограмма с музыкой Бернарда Херманна.
Вот так-то лучше… А Мэрион все едет и едет, все дальше и дальше, не зная, что ждет ее в маленьком Фэйрвелле, в магазинчике Сэма Лумиса… 
Сэр Альфред Хичкок медленно встает, и уходит за кулисы. Все время этого монолога Мэрион продолжала находиться за рулем. Смеркается, и видно, что ей становится все труднее и труднее держать глаза открытыми... 
Медленное затемнение. 

Утро. Автомобиль Мэрион стоит у края дороги. Патрульный полицейский в зловещих темных очках подходит к машине и стучит в окно. С переднего сиденья вскакивает Мэрион. Ее лицо заспанно, в одежде и прическе легкий беспорядок. Она быстро садится и испуганно всматривается в стоящего перед ней Полисмена. Потом быстро включает зажигание.
ПОЛИСМЕН: Подождите! (Мэрион выключает мотор и опускает боковое стекло.) Вы что, торопитесь?
МЭРИОН: Да… Я не думала, что усну так надолго. Вечером чуть не заснула за рулем, едва в аварию не попала… Вот и решила отдохнуть у обочины. 
ПОЛИСМЕН: Вы что, проспали здесь всю ночь? 
МЭРИОН: Да. Я же вам сказала, сильно спать хотелось. 
ПОЛИСМЕН: Здесь полно мотелей. Могли бы переночевать в них, для вашей же безопасности, кстати... 
МЭРИОН: Я не собиралась спать здесь всю ночь. Хотела просто вздремнуть. А что, я что-то нарушила? 
ПОЛИСМЕН: Нет, мэм. 
МЭРИОН: Тогда я могу ехать? 
ПОЛИСМЕН: С вами все нормально? 
МЭРИОН: Конечно, да. А что, вам кажется, что я делаю что-то не так? 
ПОЛИСМЕН: Если честно, то да. 
	Пауза.
МЭРИОН: Хорошо. Тем не менее, я хотела бы поехать дальше. 
ПОЛИСМЕН: Да?.. 
МЭРИОН: Что - “да”? Вы же сами сказали, что все нормально? Я тороплюсь, вы меня задерживаете… (Она снова включает мотор.) 
ПОЛИСМЕН: Подождите секундочку! И выключите мотор, пожалуйста. (Мэрион подчиняется.) Могу я взглянуть на ваши права? 
МЭРИОН (после паузы): Зачем? 
ПОЛИСМЕН: Пожалуйста. 
Мэрион отворачивается от Полисмена, стараясь, чтобы он не видел ее бумажник на соседнем сиденье. Осторожно убирает конверт с деньгами в сторону, затем достает свои права и подает Полисмену. Он рассматривает ее документы, отходит назад, проверяет номер ее автомобиля, затем возвращает права. Мэрион снова кладет их в бумажник, после чего, не вымолвив ни слова, Полисмен уходит. Затемнение. В луче света появляется сэр Альфред Хичкок.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Мэрион едет дальше, но ее еще долго преследует полицейский автомобиль, пока наконец-таки Полисмен не сворачивает на другую дорогу. А мы перемещаемся в новое место действия, нас ждет новый персонаж… В Калифорнии достаточно много стоянок, где продаются подержанные автомобили. Но Чарли-Калифорниец – единственный в своем роде… Если бы я мог сейчас рассказать вам историю про него… (Хозяин стоянки, Чарли-Калифорниец, испуганно выглядывает из окна своего офиса.) Но думаю, тогда наша история была бы совершенно иная. (На лице Чарли-Калифорнийца - явное облегчение, он исчезает.) А мы продолжаем следить за путешествием Мэрион… а также сорока тысяч долларов. Кстати, хорошие деньги.

Стоянка. Мэрион останавливает машину и выходит из нее. Потом нажимает на сигнал. Из-за дверей выглядывает Чарли-Калифорниец.
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Сейчас выйду. (Снова исчезает.)
Мэрион осматривает стоящие на стоянке машины, затем подходит к автомату по продаже газет, покупает газету и осторожно разворачивает ее, вглядываясь в заголовки. Вдали снова появляется Полисмен. Он останавливается с другой стороны дороги, выходит из своей машины, и облокотившись на нее, наблюдает за Мэрион. Он так и не снял свои темные очки. 
Из офиса выходит одетый с иголочки Чарли-Калифорниец, одетый в рубашку с коротким рукавом. На нем галстук-бабочка. Он тихонько подходит к Мэрион, которая замерла, сосредоточившись на чтении газеты. 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ (на ухо ей): Мне не нужны неприятности. 
МЭРИОН (отпрянув): Что? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Есть такая старая поговорка: первый посетитель – это всегда неприятности. Вот я и говорю: неприятности мне не нужны. Я вас честно предупредил, честь по чести: у вас нет ни одной настоящей причины испортить мне… 
МЭРИОН (перебивая): Могу я продать свою машину и купить у вас другую? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Это Соединенные Штаты. Вы можете здесь сделать все, что позволено законом, тем паче, что вы женщина. (Осматривает ее автомобиль.) Это ваша? 
МЭРИОН: Да. С ней… с ней все в порядке. Я просто… 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ (понимающе): …видеть ее больше не могу. Ладно, осмотритесь, выберите, что вам нравится, а я пока пойду, попрошу механика, чтобы после того, как вы выберете то, что вам понравится, он обслужил вас. Хотите кофе? Я вот только что собирался… 
МЭРИОН: Нет, спасибо. Я тороплюсь. Я просто поменяю машину, и… (В этот момент она замечает на другой стороне улицы Полисмена и закрывает глаза. Пауза.) 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Хм, еще никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь покупал подержанную машину и при этом торопился. Нет, мне это нравится, сегодня великолепный день, и спорить я не хочу. Пожалуйста, выбирайте. 
После небольшого раздумья Мэрион идет выбирать машину, стараясь не обращать внимания на Полисмена. Через некоторое время она останавливается около одного из седанов.
МЭРИОН: Вот эта.
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: О! Как раз та самая, которую я хотел оставить себе… 
МЭРИОН (перебивая): Ну ладно. Сколько с меня? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Ну, давайте, прокатитесь пару кругов! 
МЭРИОН: Я вижу, что она в порядке. Сколько? С учетом стоимости моей машины? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Даже покататься не хотите?! Даже подумать немного? Да, вы действительно сильно торопитесь! (Понизив голос.) Что, за вами кто-то гонится, а? 
МЭРИОН: Что за глупости! Конечно, нет. Сколько с меня? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Ну, в первый раз вижу, чтобы покупатель подгонял продавца! Ладно, ладно, грубо говоря… грубо говоря… ваша машина… да… угу… ну, и еще семьсот долларов. 
МЭРИОН: Семьсот? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Ага, значит, поторговаться время у вас все-таки есть? 
МЭРИОН: Я согласна. 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ (переставая улыбаться): Знаете что… Я возьму вашу машину… если вы докажете, что она действительно ваша…то есть, э-э-э… мне нужны ваши права и все такое. Я понимаю, у вас розовые чулочки, это ясно, но… 
МЭРИОН: У меня есть все необходимые документы. Где здесь дамский туалет? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: В офисе. (Поднимает руку, показывая.)
Мэрион направляется в офис, перед входом оборачивается, чтобы взглянуть на Полисмена.
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ (заметив это): Да-да, именно там…. 
Мэрион входит вовнутрь. Чарли-Калифорниец мечется между ее машиной и своим офисом. Каждый раз, когда он видит Полисмена, останавливается на месте. Потом движение продолжается. Наконец, он замирает у входа. Выходит Мэрион, держа в руках права и семь сотенных бумажек.
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ (нервно, отходя в сторону): Э-э-э… может, вы все-таки немного бы поездили, а? Про Чарли-Калифорнийца никто никогда слова плохого не говорил, и вы не скажете. 
МЭРИОН: Уверена, что не скажу. А что, мы не можем завершить сделку прямо сейчас? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Я… э-э-э… я бы хотел быть с вами до конца откровенным, мэм… Это не значит, что я вам не доверяю, но… 
МЭРИОН: “Но” - что? Что такого странного в том, что я тороплюсь? Вы что, думаете, я украла собственную машину? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Нет, мэм. Хорошо, идемте. (Идут к седану.) 
Полисмен, который до этого времени непрерывно наблюдал за ними, отходит от своей машины и направляется к стоянке. Мэрион смотрит на Полисмена, быстро садится в свою новую машину и отъезжает. 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Подождите!
Мэрион резко останавливается. 
Вы свои вещи забыли… (Достает с заднего сиденья машины Мэрион ее чемодан и плащ. Мэрион открывает заднюю дверь своего нового автомобиля.)
МЭРИОН: Просто положите туда, пожалуйста. Спасибо. (Уезжает.)
Полисмен останавливается возле Чарли-Калифорнийца. Сэр Альфред Хичкок подходит к ним и внимательно смотрит на них.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Ну, что скажете? 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Черт, это первый раз в моей жизни, когда я вижу, что покупатель подгоняет продавца! За ней что, гонятся? 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Может, надо посмотреть ее бумаги?
ПОЛИСМЕН: Я бы посмотрел на ее бумаги, Чарли. 
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Что, по-твоему, она… как-то не так выглядела?.. 
ПОЛИСМЕН: Вела себя как-то не так. 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. А деньги? Ты обратил внимание на деньги?
ЧАРЛИ-КАЛИФОРНИЕЦ: Да! Самое смешное - заплатила мне семь сотен наличными. 
	Появляются Лори, Кэссиди и Кэролайн.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. А вы что скажете? 
ЛОРИ: Кэролайн, Мэрион еще не вернулась? 
КЭРОЛАЙН: Нет, мистер Лори. Знаете, она же всегда опаздывает в понедельник утром. 
ЛОРИ: Когда она придет, сразу сообщи мне. 
КЭРОЛАЙН: Я звонила ее сестре, на работу, в музыкальный магазин. Он называется “Music Makers”, и, знаете… она знает о Мэрион не больше, чем мы. 
ЛОРИ: Лучше всего сбегай к ней домой. Может, она просто не может подойти к телефону. 
КЭРОЛАЙН: Ее сестра собиралась сделать это. Она тоже беспокоится… 
КЭССИДИ: Ну что, Джордж?
ЛОРИ: Том, понятия не имею. В последний раз я ее видел, когда она уходила из офиса, в пятницу. Сказала, что плохо себя чувствует… хочет уйти пораньше… Я отпустил ее. Да, это был последний раз, когда я ее видел. Хотя… подождите минуточку… Я ведь видел ее позже, она ехала… Э-э-э… Думаю, нам лучше всего собраться у меня в офисе, и побыстрее! 
КЭССИДИ. Так что же, Джордж?
ЛОРИ: Кэссиди, а я ведь говорил тебе! Такие деньги! Я так не хотел брать за них ответственность! 
КЭССИДИ: И, Джордж?
ЛОРИ: О, Том, ради Бога! Девочка работала на меня десять лет, я ей доверял! 
КЭССИДИ: Джордж, я просто не хотел бы помахать ручкой сорока тысячам долларов! Я верну их, и если там чего-нибудь не будет доставать, этот недостаточек я заменю кусками ее прекрасного мягкого тела! Я найду ее, даже не сомневайтесь! 
ЛОРИ: О, Том, подожди! Я… Я все не могу в это поверить. Тут что-то не так, точно!.. Я…Я не могу…
КЭССИДИ: Ты же проверил в банке, да? И они даже не видели ее там, так? И ты все еще ей веришь? Черт побери! Пока я заливал свое горе, она драпала с моими денежками! А я и думать обо всем забыл! Заигрывала еще со мной! Вы подумайте!
Все персонажи затемняются, остается только сэр Альфред Хичкок.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Или все это только кажется тебе, Мэрион?

Дождь. Машина Мэрион – около темного строения, над которым сияет  неоновая вывеска: МОТЕЛЬ БЭЙТСА. И под этим маленькими неоновыми буквами: ОТКРЫТО
Мотель - одноэтажное строение в форме буквы L. Вдоль к нему пристроен деревенский портик-веранда, по которому можно подойти к каждому из двенадцати номеров и к офису, в котором горит свет.  Мэрион выходит из машины и забегает в офис. Внутри него никого нет. Тогда она проходит по веранде и смотрит за угол. Чуть в стороне на возвышении - огромный старый дом в Викторианском стиле. В освещенном окне верхнего этажа можно увидеть движущуюся тень - женская фигура. Мэрион возвращается к машине и жмет на гудок. Через несколько мгновений видно, как какой-то молодой человек выбегает из старого дома и бежит под дождем к мотелю. В руках у него неоткрытый зонтик, который он старается открыть перед Мэрион, чтобы проводить ее в офис, но пока он пытается это сделать, они успевают добраться до укрытия. 
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Простите. Я не услышал вас из-за дождя. Заходите, пожалуйста. 
Торопливо открывает перед Мэрион дверь в офис и быстро заходит за стойку конторки.
(Приветливо.) Отвратительная ночь! 
Этот долговязый молодой человек, смуглый, привлекательный, очаровательно застенчивый перед Мэрион - Норман Бэйтс, хозяин мотеля. На нем слегка помятый пиджак спортивного покроя.
МЭРИОН: У вас есть свободные номера? 
НОРМАН (открывая книгу записей): О, у нас есть двенадцать свободных номеров. У нас двенадцать номеров—и все свободны. Мы ведь… э-э-э… в стороне от шоссе.
МЭРИОН: А... Понятно… Значит, я съехала с шоссе... 
НОРМАН: Точно. (Кладет перед ней свою книгу.) А у нас никто и не остановится, если с шоссе не съедет. Но это наши проблемы, не стоит обращать на них внимания. Мое дело - включить световую вывеску во время, а ваше – заполнить этот формуляр. (Мэрион расписывается в книге.) А ваш домашний адрес? Ну, хотя бы город... 
МЭРИОН (взглянув на газету, которая высовывается из ее сумки): Лос-Анджелес. 
Норман подходит к доске, на которой висят ключи от номеров. Немного колеблется, потом берет один из них.
НОРМАН: Комната номер один. (Отдает ей ключ.) Ближе всего к офису, на случай, если вам что-нибудь понадобится. Совсем рядом. 
МЭРИОН: Больше всего на свете мне понадобится кровать. И может быть, немного еды. 
НОРМАН: Отлично, милях в десяти есть отличная закусочная, прямо рядом с Фэйрвеллом. 
МЭРИОН: Значит, я недалеко от Фэйрвелла? 
НОРМАН: Пятнадцать миль. Я возьму ваш багаж. (Достает вещи Мэрион из багажника машины и относит их в комнату номер один.) Господи, как здесь душно. (Открывает окно, всего на несколько дюймов. Идет по комнате.) Что ж… Матрас. (Похлопывает постель.) М-м-м … Матрас мягкий. В шкафу – вешалки для платьев. Это буклетики, на которых напечатано “Мотель Бэйтса”, на случай, если вы захотите, чтобы ваши друзья там, дома, позавидовали вам, а там… м-м-м… (Входит в ванную комнату и включает свет.) ...тут… это... 
МЭРИОН: Ванная. 
НОРМАН: Точно. Что ж… м-м-м… Е-е-если вы что-нибудь захотите - просто стукните в стенку. (Мэрион отвернулась, чтобы скрыть улыбку, вызванную его неловкостью.) Я буду… буду в офисе. 
МЭРИОН (повернувшись к нему): Спасибо, мистер Бэйтс. 
НОРМАН (улыбаясь): Норман Бэйтс. (Серьезно.) Вы не очень-то хотите ехать в закусочную, да? 
МЭРИОН: Да. 
НОРМАН: Что ж, тогда… Не могли бы вы сделать мне одолжение? Может, поужинаете со мной? Я все сам приготовлю. Знаете, ничего такого, просто молоко и сэндвичи. Но мне очень бы хотелось, чтобы вы зашли ко мне домой. Я… я не говорю о роскошном угощении, но надеюсь, все будет замечательно, по-домашнему. 
МЭРИОН: Я не против. 
НОРМАН: Отлично…м-м-м… Вы пока устраивайтесь, и… снимайте мокрую обувь… а я, как все будет готово, тут же вернусь. (Вынимает ключ из двери и передает ей.) С моим… с моим верным зонтиком. (Быстро уходит, погружаясь в свои мысли.) 
Мэрион заходит в свой номер. Появляется сэр Альфред Хичкок.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Итак, Мэрион осталась совсем одна… Есть время подумать…
Мэрион начинает было доставать из своего чемодана вещи, но вдруг перестает это делать, и достает пухлый конверт из своей сумочки. Не выпуская его из рук, Мэрион смотрит вокруг, пытаясь найти место для того, чтобы спрятать их. Открывает и закрывает несколько шкафчиков. Затем останавливается. 
Но деньги… Краденые деньги жгут руки… Все время кажется, что есть кто-то, кто видел эти деньги, кто может забрать их так же спокойно, как это сделал ты… Их все время хочется перепрятать… Но где? Где? (Пауза.) Мэрион, тебе нравится отец Браун? Мой старый добрый друг Гил Честертон как-то сказал его устами: “Где умный человек прячет лист? В лесу…”
Он подходит к газете, высовывающейся из сумочки Мэрион. Достает газету, раскрывает ее, вынимает деньги из конверта, кладет две пачки денег на развернутый лист, осторожно складывает газету. Затем кладет сверток на самое видное место на ночном столике.
Так вроде бы нормально?
Мэрион подходит к газете и кладет ладонь на сверток. Вдруг откуда-то снаружи слышатся голоса… Кто-то ссорится, и, подойдя к открытому окну, Мэрион понимает, что голоса раздаются из старого дома. Голоса звучат все громче. Она прислушивается. Сначала крики просто сливаются в один общий, а потом отдельные голоса становятся слышнее и слышнее.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Нет! Говорю тебе - нет! Я не позволю тебе приводить сюда никому не известную девку! (Насмешливо.) “Просто поужинать…” При свечах, наверное, как в дешевых эротических фантазиях дешевых эротоманчиков! 
НОРМАН: Мама, пожалуйста! 
ЖЕНЩИНА: А что потом, после ужина? Музычка? Шепотки? 
НОРМАН: Мама, она просто проезжая! Она голодна и промокла. 
ЖЕНЩИНА (насмешливо): “Мама, она просто проезжая!” Будто бы это что-то меняет. Я просто отказываюсь говорить на эти ужасные и отвратительные темы, потому что они мне отвратительны! Тебе все понятно, сынок? А теперь - вперед! Иди и скажи ей, чтобы она не смела насыщать свои отвратительные внутренности моей пищей, моей и моего сына! Или это я должна ей сказать, если у тебя кишка тонка, сынок? А, сынок? Кишка тонка, сынок? 
НОРМАН: Заткнись! Заткнись! 
Через некоторое время Норман появляется из дверей старого дома. Мэрион достает из чемодана пару сухих туфель, надевает их, затем выходит из своего номера и останавливается на веранде. Из-за угла выходит Норман. В руках у него поднос.
МЭРИОН: Я вам создаю проблемы. 
НОРМАН: Нет. М-м-м… Мама… м-моя мама, м-м-м… как бы это сказать?… Она просто не в себе сегодня. 
МЭРИОН (показывая на поднос): Вам не следовало беспокоиться. Я действительно не очень голодна. 
НОРМАН (пауза): Простите. Если сможете, простите меня за нее. 
МЭРИОН: Не переживайте. Но раз уж вы приготовили ужин, мы могли бы все же его съесть.
Они подходят к номеру Мэрион, но внезапно Норман останавливается самого порога. 
НОРМАН: Бы…было бы… м-м-м… было бы удобнее… и теплее… у меня в офисе.  
Он возвращается в свой офис, Мэрион улыбается, закрывает дверь и следует за ним. Норман замечает это и тоже улыбается. 
МЭРИОН (заходя вовнутрь): Что ж, дождь кончился. 
НОРМАН (поднос все еще у него в руках): Наверное, ужинать в офисе будет несколько –несколько официально. У-у-у… у меня здесь еще комнатка есть. 
МЭРИОН: Хорошо. 
Она входит за Норманом  в небольшую дверь, находящуюся в офисе. Комнатка довольно уютна, разве что только несколько огромных чучел птиц нависают со своих жердочек.
НОРМАН: Присаживайтесь. (Ставит поднос перед Мэрион. Оба садятся.) 
МЭРИОН: Спасибо. Вы очень любезны. 
НОРМАН: Это все вам. Я не голоден. Ешьте, пожалуйста. (Смотрит, как Марион ест и улыбается.) Ты… ты ешь, словно птица. 
МЭРИОН (кивая в сторону чучел): По-видимому, вам это хорошо известно. 
НОРМАН: Да нет, не совсем. Но в любом случае, когда я слышу выражение “ест, словно птица”, я точно знаю, что это неп… неп… неправда. Потому что птицы на самом деле едят много, чудовищно много. На самом деле я знаю о птицах не так уж много. Это просто мое хобби, понимаете, таксидермия, я из птиц чучела делаю. И мне кажется, что лучше всего именно из птиц чучела делать, да, из птиц, потому что чучела животных – это ужасно… Ну, знаете, лисы, обезьяны. Некоторые даже делают чучела кошек и собак, но нет, я бы не смог такое сделать. Я думаю, только птицы выглядят нормально после того, как станут чучелами, потому что они выглядят так здорово… спокойно, что ли? 
МЭРИОН: Странное хобби. Любопытное. 
НОРМАН: Необычное, это да. 
МЭРИОН: Я представляю… 
НОРМАН: И это не так дорого, как кажется. Достаточно дешево. Понимаете, иглы и нитки, еще опилки. Только химикалии кое-что стоят. 
МЭРИОН: У каждого может быть хобби. 
НОРМАН (облокачиваясь на спинку стула): Да, но это… это больше, чем хобби. Хобби предполагает времяпровождение, а не полное заполнение времени. 
МЭРИОН: А у вас много свободного времени? 
НОРМАН: Нет, м-м-м… да, я работаю в офисе и м-м-м… убираюсь в комнатках, на территории, и… и выполняю небольшие поручения моей мамы… те, что она думает, я мог бы сделать. 
МЭРИОН: А друзья у вас есть? 
НОРМАН (пауза): Ну, м-м-м… лучший друг парня – это его мама. (Мэрион старается сделать вид, что эта фраза никак ее не удивила.) А у вас что, никогда в жизни не бывало так, что появляется много свободного времени, да? 
МЭРИОН: Бывало. 
НОРМАН: И что вы делали? (Пауза. Мэрион не отвечает.) Я не хотел бы, чтобы вы подумали, что я излишне навязчив... 
МЭРИОН: Я… я пыталась найти свой собственный остров. 
НОРМАН (наклоняясь вперед): От чего вы бежите? 
МЭРИОН (отстраняясь): Почему вы об этом спросили? 
НОРМАН (качая головой, откидывается на спинку стула): Нет. Человек никогда не может убежать от чего-то… (Смотрит в сторону.) Странно, дождь уже прошел… Знаете, что я думаю про собственный остров? Я думаю, что у всех нас есть этот собственный остров – только он еще и ловушка. Мы пойманы в нее, и никто никогда не сможет оттуда выйти. Мы… мы царапаемся и бьем клювом, но все это зря, это все попусту… Несмотря на все наши усилия мы не можем сдвинуться ни на дюйм… 
МЭРИОН: Но ведь иногда мы попадаем в эти ловушки не по своей воле… 
НОРМАН: Я в своей был рожден. И я больше не протестую. 
МЭРИОН: Но ведь могли бы? Могли бы попробовать... 
НОРМАН: Я пробую… (Смеется.) Но все же не могу. 
МЭРИОН: Вы знаете, если бы кто-нибудь разговаривал со мной в таком тоне…  Так, как она разговаривала с вами… 
НОРМАН: Иногда, когда она говорит со мной вот так, я хотел бы встать…  накричать на нее… И-и-и уйти навсегда! Или просто не обращать на нее внимания... Но я знаю, что не смогу. Она больна. 
МЭРИОН: Но голос у нее довольно сильный. 
НОРМАН: Нет, не в том смысле – больна... Знаете, она была вынуждена воспитывать меня одна, ну, после смерти отца. Мне было пять и ей было так тяжело... Хотя ей и не надо было ходить на работу, да и просто зарабатывать на жизнь. Он оставил ей немного денег. Но, так или иначе, несколько лет назад мама встретила этого человека, и он уговорил ее построить этот мотель. Он мог уговорить ее на что угодно. А когда он тоже умер, это был для нее просто шок. Тем более, ее потрясло и то, как он умер… (Смеется.) Наверное, не надо говорить об этом, когда вы едите. (Мэрион, слушающая монолог Нормана с пристальным вниманием, приходит в себя на этих словах, смотрит на еду в своих руках и улыбается.) Так или иначе, это была для нее огромная потеря. У нее ничего не осталось. 
МЭРИОН: Кроме вас. 
НОРМАН: Да, но сын – неважная замена любовнику. 
МЭРИОН: А почему вы не уедете? 
НОРМАН: На свой собственный остров, подобно вам? 
МЭРИОН: Нет, не так. 
НОРМАН: Я не могу. Кто за ней присмотрит? Она останется совсем одна здесь. Из дома уйдет тепло … Станет холодно и сыро… как в могиле…Если ты кого-то любишь, ты так не поступишь, даже если и ненавидишь его. А вы понимаете, что я не ненавижу ее… Я ненавижу то, чем она стала. Ненавижу ее болезнь. 
МЭРИОН: А может, было бы лучше… если вы отвезете ее… куда-нибудь?.. 
НОРМАН (мрачнеет. Наклоняется вперед): Вы имеете в виду в сумасшедший дом? Люди всегда называют сумасшедший дом “куда-нибудь”, да? “Отвезите ее куда-нибудь”… 
МЭРИОН: Простите. Я не хотела обидеть вас. 
НОРМАН: Да что вы говорите… Вы когда-нибудь бывали в таких местах? Смех и слезы… 
и жестокие глаза, проникающие тебе в душу… Моя мать там! Но она же… безвредна! Она так же безвредна, как одна из этих птиц, набитых опилками! 
МЭРИОН: Простите. Я просто почувствовала… мне кажется, она обижает вас. Разве не так? (Мэрион немного напугана его преображением.) 
НОРМАН: Вот, люди всегда говорят – “разве не так”… Они облизывают губы своими жирными языками, трясут головами и говорят, говорят, говорят, говорят с таким участием! (Пауза. Норман расслабляется - шторм окончен. Мягко.) Конечно, я и сам все понимаю. Но я не могу даже думать об этом. Я нужен ей. Ведь… ведь если бы она была… маньяком… сумасшедшей какой-нибудь… Так ведь нет, она сидит у себя наверху, и потихоньку вот с ума сходит. Мы все иногда сходим с ума. Правда? 
МЭРИОН (расслабляясь): Да. Иногда достаточно просто-напросто одного толчка, чтобы сойти с ума… Спасибо вам. 
НОРМАН: Спасибо, Норман. 
МЭРИОН: Спасибо, Норман. 
НОРМАН: Вы…  вы уже собираетесь уходить к себе в комнату? 
МЭРИОН: Я очень устала. А завтра у меня дальняя дорога… назад в Феникс. 
НОРМАН: Правда? 
МЭРИОН: Да… я попала в ловушку, которую сама себе устроила… хотела бы выбраться из нее и попробовать все исправить, пока не слишком поздно. (Встает, чтобы уйти.) 
НОРМАН: Вы уверены, что не хотели бы еще немного посидеть? Просто поговорить? 
МЭРИОН: Я хотела бы, но… 
НОРМАН (поднимает руки, улыбается и понимающе кивает головой): Хорошо. (Встает, чтобы проводить ее.) Ладно, увидимся утром. Я принесу вам завтрак, хорошо? В котором часу? 
МЭРИОН (несмело): Очень рано - на рассвете. 
НОРМАН: Хорошо, мисс… 
МЭРИОН: Крэйн. 
НОРМАН: Крэйн. Точно. 
МЭРИОН: Спокойной ночи. (Уходит.) 
Норман смотрит ей вслед, а потом подходит к регистрационной книге, которая лежит на конторке. Достает из кармана конфетку и сует ее себе в рот. Поворачивает книгу к себе. 
НОРМАН (читает запись): Мэри Сэмьюелс…
 Улыбается, затем возвращается в комнату.

Мэрион заходит в свой номер. Останавливается около двери, облокачивается на дверной косяк. Пауза.  Подходит к газетному свертку, в котором лежат деньги. Берет его в руки, некоторое время держит в руках, потом кладет обратно. Подходит к чемодану, открывает его, достает пеньюар и начинает переодеваться.

Норман в своем офисе подходит к стене, смежной с номером Мэрион и тихо стоит, прислушиваясь. Над его головой парит чучело совы с распростертыми в полете крыльями. Свет лампы попеременно освещает то сову, то лицо Нормана. Он снимает со стены картину, и становится видно, что части стены нет, и там просверлено маленькое отверстие в соседнюю комнату. Норман тихо приближает глаз к отверстию, так, что ему становится видна комната Мэрион. 
Некоторое время он смотрит на переодевающуюся девушку, но через мгновение резко отшатывается в сторону, отходит прочь и отворачивается. Затем, сжав челюсти, решительно шагает в сторону дома с негодующим выражением на лице. Он стремительно входит в парадное, но внезапно останавливается в футе от ведущей наверх лестницы, разворачивается и медленно идет по коридору назад, останавливается у кресла и падает в него. Даже издали видно, что он не в духе. 

В своей комнате Мэрион, одетая в пеньюар, сидит у стола с карандашом, листом бумаги, и банковской книжкой. Она что-то считает.
МЭРИОН (про себя). … и еще семьсот долларов за машину…
Пауза. Мэрион заканчивает расчеты, рвет лист, бросает обрывки в корзину для бумаг, потом несколько мгновений думает, достает их и идет в ванную, где смывает в унитаз. Затем закрывает дверь, снимает пеньюар, и поднимается в ванну. Задергивает занавеску, берет кусок мыла и включает душ. 
Пока она принимает душ, сквозь просвечивающую занавеску видно, как открывается дверь. 
Медленно появляется тень, затем занавеска быстро отдергивается в сторону. Мэрион поворачивается и видит в ярком контровом свете темную фигуру женщины с огромным хлебным ножом в руке. Мэрион кричит. 
Женщина несколько раз бьет Мэрион ножом. 
Голая и беспомощная, полупарализованная от страха Мэрион кричит и закрывается руками, пытаясь отразить удары. Но нападающая безжалостна. Впечатление от сцены усиливается жестким и резким музыкальным фоном. 
Внезапно женщина перестает наносить удары и уходит. Мэрион медленно оседает вниз по стене. Ее рука тянется вперед и хватается за занавеску. Крючки занавески отрываются один за другим, и когда Мэрион падает, своей тяжестью она срывает  занавеску. Голова Мэрион свешивается на кафельный пол, а тело остается в ванне. 
Душ продолжает работать. 
В номер входит сэр Альфред Хичкок. Он подходит к ванной. Пауза. Сэр Альфред Хичкок некоторое время смотрит на мертвую девушку.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Вот так вот, Мэрион… 
Потом он также, как и сама Мэрион до него, походит к газетному свертку, лежащему на прикроватной тумбочке. Берет сверток в руки, потом кладет его на место.  Поворачивается к зрителям. 
Честно говоря, когда я прочитал роман, именно эта сцена произвела на меня то самое впечатление, после которого я решил снимать свой фильм. Эту сцену мы снимали семь дней с семидесяти точек… Сейчас это никого не удивит, но тем не менее, именно здесь снят тот самый знаменитый кадр, который, скажу без ложной скромности, стал хрестоматией для режиссеров всего мира. Это когда вода из душа смешивается с кровью Мэрион и водоворотом утекает в сливное отверстие, а ответстие потом методом наплыва превращается в немигающий глаз мертвой женщины, застывший, как на фотографии… Не подумайте, что это некое смакование жестокости… Это преломление действительности… Ведь самое странное, что мой фильм основан на совершенно реальной истории…
Издалека, со стороны старого дома слышен крик...
НОРМАН: Мама! О, Господи! Мама! Кровь! Кровь! 
Сэр Альфред Хичкок улыбается и уходит за кулисы. Лунный свет освещает тающие слабым дождем облака. Норман в панике выбегает из старого дома на холме и спешит вниз, в мотель. Он вбегает в комнату Мэрион и останавливается у двери в ванную комнату, словно окаменев. 
Отшатывается назад, задевает плечом картину на стене, на которой нарисована птица, и сшибает ее. В ужасе закрывает рот рукой. 
Быстро подбегает к окну, закрывает его и задергивает занавески. Чувствуя, что сильно потрясен случившимся, садится на кровать, пытаясь прийти в себя. Через некоторое время медленно и устало поднимается и выключает свет в комнате. Потом выходит из номера, заходит в офис и возвращается с ведром и шваброй. Заходит в комнату Мэрион, неуверенно остановившись около дверей ванной. Его темная фигура резко выделяется на фоне яркого света из ванной. Все еще слышен шум льющейся воды из душа. Норман ставит ведро и швабру в сторону и выключает воду, затем, с видимым отвращением, берет сорванную занавеску и расстилает ее на полу ванной. Поднимает тело Мэрион и кладет его на занавеску. 
Потом моет запачканные кровью руки, берет швабру и тщательно моет ванну. Тряпкой протирает стены и пол. 
Осторожно обойдя тело, подходит к стоящей у входа машине Мэрион, открывает багажник, возвращается в номер. Осторожно оборачивает тело занавеской, поднимает его, подносит к машине и кладет в багажник. 
Возвращается в номер и собирает одежду и вещи Мэрион. Складывает их в ее чемодан, потом быстро проверяет тумбочки и шкафы. Поднимает с пола упавшую картину, и вешает ее на место. Еще раз внимательно осматривает ванную и туалет, затем осторожно выносит собранные вещи. В то время, как он выходит из дверей, по шоссе проезжает машина. Ее фары освещают застывшего у дверей Нормана. Он резко ставит ведро и швабру на пол и ждет, пока машина проедет. Затем кладет все вещи Мэрион, а также ведро и швабру в багажник. 
До того, как закрыть багажник, возвращается в номер, чтобы еще раз осмотреть его напоследок. Обнаруживает на тумбочке незамеченную им раньше сложенный газетный сверток, быстро хватает ее, выключает свет в ванной, закрывает за собой дверь и выходит. Швыряет газетный сверток в багажник, захлопывает его и садится за руль.
 
Уединенное, болотистое место. Норман сталкивает автомобиль Мэрион в трясину, где он начинает медленно уходить на дно. Норман ждет, пока он исчезнет полностью, но внезапно раздается резкий хлопок, и движение машины прекращается. Остаются видны крыша и багажник. Пауза. Через несколько минут автомобиль продолжает тонуть, и выражение озабоченности на лице Нормана сменяется улыбкой. Машина Мэрион окончательно исчезает. 
Затемнение. 

В стороне лучом прожектора высвечивается Сэр Альфред Хичкок. Рядом с ним, у старого круглого столика сидит Сэм и что-то пишет.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Новое место действия - магазин скобяных товаров Сэма Лумиса в городке Фэйрвелл, до которого Мэрион не доехала совсем чуть-чуть. 
Пауза.
Что он пишет?  Может, это письмо с предложением руки и сердца?.. Но Мэрион уже не нужно ни руки Сэма, ни его сердца… Вот ведь как бывает в жизни…
Внезапно в стороне раздается резкий женский голос, похожий на тот, что мы слышали из окна старого дома Бэйтсов.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Вы говорите, что это гарантированно истребит всех этих ползучих гадов, но будет ли это безболезненно? (Включается яркий свет, и мы видим у прилавка седовласую женщину, которая обращается к стоящему за прилавком молодому продавцу.) Мне, например, кажется, что смерть всегда должна быть безболезненной, умирает ли насекомое или человек. 
Звенит колокольчик. Дверь магазина открывается и входит молодая женщина в твидовом костюме. 
В одной руке у нее чемоданчик, через другую перекинут плащ. Она подходит к молодому продавцу и обращается к нему.
ЛАЙЛА: Сэм? 
ПРОДАВЕЦ: Сэм! Тут тебя хочет видеть молодая леди. 
СЭМ (встает и подходит к ней): Да, мисс? 
ЛАЙЛА: Я сестра Мэрион. 
СЭМ: Вы - Лайла? 
ЛАЙЛА: Мэрион здесь? 
СЭМ: Хм… Конечно, нет. Что-то случилось? 
Звенит колокольчик. Это ушла седоволосая женщина.
ЛАЙЛА (ставит чемоданчик на пол): Она ушла из дома в пятницу. Я была в Таксоне весь уик-энд, и с того времени ничего не слышала о ней – она даже не позвонила мне. (Пауза.) Слушайте, если вы что-то там замутили – мне все равно, это не мое дело, но я хочу поговорить с Мэрион, и хочу, чтобы она сама мне сказала, что это не мое дело! А потом я уйду! 
СЭМ (продавцу): Боб, иди-ка перекуси немного, ладно? 
БОБ: Хм, Сэм... А у меня ланч с собой. 
СЭМ: Иди и перекуси! (Боб выходит.) Итак… Что это такое, по вашему мнению, мы могли замутить? 
Они не замечают, что в то время, как выходит Боб, в магазин вошел другой посетитель. Он в костюме, шляпе, и с плащом в руках. Видно, что он очень заинтересован  разговором.
ЛАЙЛА (вытирая слезы на глазах): Извините, я просто не могу сдержать себя. 
СЭМ: Скажите, у Мэрион неприятности? В чем дело? 
НЕЗНАКОМЕЦ (подходит к ним): Действительно, что, у Мэрион неприятности? 
СЭМ: Кто вы, приятель? 
НЕЗНАКОМЕЦ: Меня зовут Арбогаст, приятель. Я частный сыщик. (Показывает им свое удостоверение.) Так где она, мисс Крэйн? 
ЛАЙЛА: Я вас не знаю. 
АРБОГАСТ: О, я знаю, что вы меня не знаете, ведь если бы вы меня знали, я не смог бы следить за вами. 
СЭМ: А что вы ищете? 
АРБОГАСТ (положив локти на прилавок): Ладно… Я ищу сорок тысяч долларов. 
СЭМ: Сорок тысяч долларов? 
АРБОГАСТ: Точно. 
СЭМ (смотрит на Лайлу, потом на Арбогаста): Пусть кто-нибудь из вас расскажет мне, в чем дело, и побыстрее!  Я ничего не понимаю! 
АРБОГАСТ: Придется понять, приятель. Понять, потому что… ну да, твоя подружка свистнула сорок тысяч долларов. 
СЭМ: Что вы говорите! (Лайле.) О чем он? 
ЛАЙЛА: Она должна была положить деньги хозяина в банк еще в пятницу, но не положила. И с тех пор ее никто не видел. 
АРБОГАСТ: Кто-то - да видел. Всегда кто-то видит девушку с сороками тысячами долларов. 
ЛАЙЛА: Сэм, они не хотят начинать судебное преследование. Они просто хотят вернуть деньги. Сэм, если она здесь… 
СЭМ (кричит): Ее здесь нет! (Спокойнее). Ее здесь нет. 
АРБОГАСТ: Мисс Крэйн, я могу кое-что узнать от вас? (Пауза.) Есть ли у вас хоть какая-нибудь догадка о том, где может быть ваша сестра? 
ЛАЙЛА: Ни малейшей. Я просто надеюсь... (Замолкает.)
АРБОГАСТ: Что ж, я могу вам поверить, но хотел бы и проверить. 
ЛАЙЛА: Да мне наплевать, верите вы мне или нет! (Сэму.) Все, что я хочу – увидеть  Мэрион, пока  все не зашло слишком далеко.
СЭМ: Вы проверили Феникс? Больницы? Может, произошел несчастный случай. Или ограбление... 
АРБОГАСТ: Нет. Видели, как она уезжала из города на своей машине, и смею добавить, видел Мэрион ее же хозяин. 
СЭМ: Я не могу в это поверить. (Лайле.) А ты? 
Лайла не реагирует. 
АРБОГАСТ: Что ж, мы достаточно быстро меняем мнение, когда дело касается чьей-либо репутации… Это факт. Я думаю, что Мэрион где-то неподалеку, мисс Крэйн, возле своего друга. Да, конечно, она не в соседней комнате, на полочке с гайками и болтами, но она здесь, в городе, где-то рядом. И я найду ее. Я увижу ее. (Уходит.) 
	Затемнение.

Мотель Бэйтса.
Норман сидит на веранде своего мотеля, читает книгу, и время от времени достает из коробочки конфетки и кладет себе в рот. Появляется сэр Альфред Хичкок. 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Мы переносимся с одного места действия на другое с легкостью, которая возможна только в кинематографе. (Улыбается.) Классицизм у нас не в почете. Вернемся снова в мотель Нормана Бэйтса, куда все-таки добрался упорный Арбогаст после того, как опросил хозяев других, ничем не отличающихся друг от друга мотелей и мотельчиков.
Входит Арбогаст. Норман поднимается, чтобы поприветствовать гостя.
АРБОГАСТ: Добрый вечер. 
НОРМАН: Добрый. 
АРБОГАСТ: Я почти проехал мимо вас. 
НОРМАН: Я всегда забываю включить световую вывеску, чтобы люди видели, что у нас свободно. Более того, у нас все места свободны - все двенадцать номеров. Двенадцать номеров в мотеле – двенадцать свободных мест. 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Хорошая фраза. (Норману.) Предложил бы конфетку гостю.
НОРМАН (протягивает Арбогасту коробочку.) Хотите конфетку? 
АРБОГАСТ: Нет, спасибо. 
Сэр Альфред Хичкок улыбается и уходит.
Да, за последние два дня я перевидал столько мотелей, что мои глаза просто затуманены неоном… А твой мотель… Он кажется скрытым от всего мира. Самый необычный мотель. 
НОРМАН (улыбается): Ну, я могу сказать вам, почему это так: иногда я не забываю включить световую вывеску. Вам кажется, что здесь затерянный мир, да? 
АРБОГАСТ: Да. 
НОРМАН: Понимаете, когда-то тут было оживленное шоссе. Теперь автострада переместилась, а мотель, как вы понимаете, остался. Что же делать… Хотите снять номер? 
АРБОГАСТ: Нет. Садись. Я не стану тебя беспокоить, просто хочу задать несколько вопросов. 
НОРМАН: Да никаких проблем. Я как раз сегодня белье меняю. Я всегда меняю белье раз в неделю, несмотря на то, использовано оно или нет. Ненавижу запах сырости, понимаете? Это такой… я даже не знаю… такой въедливый запах. Пойдемте. (Приглашает Арбогаста в свой офис.) А вы, что, хотите купить мотель? 
АРБОГАСТ (улыбаясь): Нет. 
НОРМАН (включает настольную лампу и достает из шкафа постельное белье): Почему я спросил… Вы сказали, что видели столько мотелей за последние несколько дней, и я подумал, что вы… хм… может быть… А что вы хотели узнать? 
АРБОГАСТ: Ну, понимаешь, я ищу пропавшего человека. Меня зовут Арбогаст. Я частный сыщик. (Показывает свое удостоверение.)
НОРМАН: О-о-о… 
АРБОГАСТ: Я пытаюсь найти девушку, которая пропала, ну, около недели назад, в Фениксе. Это частное дело, ее семья сама разберется с ней. То есть проблем у нее не будет. 
НОРМАН: Не думаю, что полиция ищет людей, у которых нет проблем. 
АРБОГАСТ: O, нет, я не из полиции. 
НОРМАН: А, ну тогда … 
АРБОГАСТ: Есть такая мысль, что она ехала этой дорогой и могла остановится где-то в этом районе. Может быть, здесь? 
НОРМАН: Ну…  Наверное, вот уже с полмесяца здесь никто не останавливался. 
АРБОГАСТ: Ты не против, если я покажу ее фотографию, перед тем, как ты дашь показания? 
НОРМАН (улыбаясь): Дашь показания? Вы говорите точь-в-точь, как полицейский! 
АРБОГАСТ (смеется): Ладно, взгляни-ка на фото. Что, видел?
НОРМАН (берет фото и смотрит): Не-а. 
АРБОГАСТ: Точно? 
НОРМАН (отдает фото): Ага. 
АРБОГАСТ: Вообще-то она могла подписаться не своим именем. Ее настоящее имя - Мэрион Крэйн, но она могла зарегистрироваться и под другим. 
НОРМАН: Честно говоря, я иногда даже не регистрирую посетителей. Понимаете, бывает так, что все эти формальности надоедают. Я иногда даже не хочу менять простыни, но… знаете, старые привычки умирают тяжело… и это напоминает мне… (Щелкает выключателем на стене. Снаружи зажигается надпись: “МОТЕЛЬ БЭЙТСА - СВОБОДНО”.) 
АРБОГАСТ: Что это? 
НОРМАН: Световая вывеска. 
АРБОГАСТ: Понятно. 
НОРМАН: У нас тут на неделе заезжала одна парочка, и они сказали, что если бы не эта вывеска, они бы и не подумали, что здесь что-то может находиться… 
АРБОГАСТ (улыбаясь): Да, точно, так и я думал! И ты сам говорил, что уже с полмесяца к тебе никто не заезжал.… А теперь выясняется, что кто-то все же заезжал, даже не подозревая, что у тебя открыто... 
НОРМАН (еле-еле): Угу. 
АРБОГАСТ: Так что, говоришь, старые привычки умирают тяжело? Что же это значит? А это значит, что девушка могла зарегистрироваться здесь под другим именем. Не возражаешь, если я взгляну в твою регистрационную книгу? 
НОРМАН (очень послушно): Нет. (Достает книгу.) 
АРБОГАСТ: Спасибо. Итак - посмотрим. Где же, где же?.. Х-м-м-м... 
НОРМАН: Там никого особенно... 
АРБОГАСТ: Посмотрим-посмотрим, у меня тут где-то был образец ее почерка… О, а вот и она. (Норман кладет себе в рот еще одну конфетку, пытаясь через плечо Арбогаста заглянуть в книгу.) Мэри Сэмьюелс. Какое интересное имя. 
НОРМАН (заглядывая в книгу): Это она? 
АРБОГАСТ: Ага. Да, думаю, она. Мэри…Мэрион… Сэмьюелс. А, это ее парня зовут Сэм! 
НОРМАН: Х-м-м... 
АРБОГАСТ: Итак, она попыталась замаскироваться! (Протягивая Норману фото.) Хочешь взглянуть еще раз? 
НОРМАН: Слушайте, мистер, я… я вам не лгал. Я просто… 
АРБОГАСТ (перебивая): Да я знаю. Я знаю, что ты не лгал. 
НОРМАН: Понимаете, достаточно трудно все время вот здесь работать, так что… 
АРБОГАСТ (перебивая): Да я понимаю, понимаю… 
НОРМАН (смотрит на фото): А, ну да! Да, точно, шел… шел дождь и… м-м-м… ее волосы намокли. (Возвращая фото.) Честно говоря, это не самое лучшее ее изображение. 
АРБОГАСТ: Да, думаю, что да. Ну, расскажи мне о ней. 
НОРМАН: Что ж, э-э-э… она приехала… приехала довольно поздно… как-то ночью… и отправилась спать… и… э-э-э…  уехала, на следующее утро, совсем рано. 
АРБОГАСТ: Ну, а как рано? 
НОРМАН: О-о-о… очень рано. 
АРБОГАСТ: У-гу. А в какой день это было, говоришь? 
НОРМАН: М-м-м… она уехала на с-с-с-с-следующее утро. Это было воскресенье. 
АРБОГАСТ: У-гу, понятно… А здесь с ней никто не встречался? 
НОРМАН: Нет. 
АРБОГАСТ: Может, она приехала не одна? 
НОРМАН: М-м-м… Нет. 
АРБОГАСТ: Ага… А она кому-то звонила? 
НОРМАН: Нет. 
АРБОГАСТ: Точно? 
НОРМАН: Ага. 
АРБОГАСТ: Ты что, спал с ней? 
НОРМАН (слегка шокированно): Нет. 
АРБОГАСТ: Ну, а тогда откуда ты можешь знать, что она никому не звонила? 
НОРМАН: Ну, мы ... х-хорошо, она очень устала, и э-э-э… понимаете, я… теперь я начинаю припоминать. Что-то такое припоминается, в самой глубине памяти. Знаете, если вы пытаетесь обрисовать себе что-нибудь в глубине памяти… 
АРБОГАСТ (перебивая): Хорошо-хорошо. Вернемся к разговору. 
НОРМАН: Ну, она была… она сидела там… нет-нет, стояла там, сзади, держала сэндвич, и сказала… э-э-э… что она должна пойти спать пораньше, потому что она должна… возвращаться назад. 
АРБОГАСТ: У-гу. Сзади? 
НОРМАН: Назад, туда, откуда приехала. 
АРБОГАСТ: Нет-нет. Ты сначала сказал, что она сидела… 
НОРМАН: Ну? 
АРБОГАСТ: Или стояла там... (Показывает на комнатку Нормана в глубине офиса.)
НОРМАН: Да. Сзади, там, в моей комнатушке. Она была очень голодна, и я сделал ей сэндвич. А потом она сказала… э-э-э… что она устала и должна идти спать… да, спать. 
АРБОГАСТ: Ага, понятно. Как она тебе заплатила? Наличными? Чеком? 
НОРМАН: Наличными. 
АРБОГАСТ: Ага, наличными, да? У-гу. А потом она уехала… и не возвращалась? 
НОРМАН: Не-а. (Улыбается.) А зачем ей это? 
АРБОГАСТ: Действительно. 
НОРМАН: Ладно, мистер Арбогаст, э-э-э… я думаю, это все, да? Мне тут надо кое-чем заняться, если вы не возражаете. 
АРБОГАСТ: Ну, если честно, возражаю. Понимаешь, если что-то не склеивается, у этого нет формы. А это - не склеивается. Что-то не складывается. Что-то ускользает. 
НОРМАН (понятливо кивая): Да ... ин… интересно, а вы ожи… думали, что я что-то такое знаю? Люди приходят и уходят, вот и все. 
АРБОГАСТ: Точно... А может, она все еще здесь, а? 
НОРМАН (улыбаясь): Нет. 
АРБОГАСТ: У-гу. А если я попрошу разрешения осмотреть номера… все двенадцать… мне будет нужен ордер, да? 
НОРМАН (добродушно): Знаете, если вы мне не верите, пойдемте. Пойдемте со мной,  кстати, поможете мне простыни менять. Хорошо? 
АРБОГАСТ (улыбаясь): Ну-у-у… Спасибо за предложение. 
Выходят. Норман открывает было дверь в номер первый, но передумывает и проходит дальше. Арбогаст видит это, но его внимание привлекает старый дом за углом. В его окнах горит свет, и в одном из них можно заметить женскую фигуру.
НОРМАН (увидев, что Арбогаст отстал, быстро возвращается): Вы что, передумали? (Улыбается.) Я, наверное, принадлежу к такому типу людей, которым не доверяют ни под каким предлогом. 
АРБОГАСТ: А там, в доме… тоже кто-то есть? 
НОРМАН: Нет. 
АРБОГАСТ: Да ладно, там ведь кто-то сидит у окна. 
НОРМАН: Нет… Нет, там никого нет. 
АРБОГАСТ: Да нет, сидит. Посмотри сам. 
НОРМАН (не глядя): А, эт-эт-это должно быть моя мама. Она… она инвалид. Так что практически там никого нет. 
АРБОГАСТ: Ага, понятно. А если эта девушка, Мэрион Крэйн, была здесь, не спрятал ли ты ее где-то там, а? 
НОРМАН: Нет. 
АРБОГАСТ: Даже если бы она тебе хорошо заплатила? 
НОРМАН: Нет. (Негромко смеется.) 
АРБОГАСТ: Давай тогда скажем так – просто, в плане обсуждения: если бы она попросила тебя защитить ее, очень настойчиво… Знаешь ведь, как это иногда бывает? Ты не дал бы себя одурачить, а? 
НОРМАН: Нет, я… я ведь не дурак. 
АРБОГАСТ: Ладно… 
НОРМАН: Меня никто не одурачит! Тем более женщина! 
АРБОГАСТ: Ладно, я не сомневаюсь в твоей мужественности. Извини. 
НОРМАН: Да нет, почему, можно и продолжить. Она могла бы одурачить меня - но она не одурачит мою маму. 
АРБОГАСТ: Ага, значит, твоя мама все-таки встречалась с ней! А не мог бы я с ней поговорить? 
НОРМАН: Нет. Я… я вам сказал, она никого не хочет видеть. 
АРБОГАСТ: Да ведь всего несколько минут, и все. Может, она вспомнит то, что ты мог забыть. Знаешь ведь, у старых больных женщин всегда очень острый… 
НОРМАН (перебивая): Мис-мистер… 
АРБОГАСТ: Минуту. Я не потревожу ее. 
НОРМАН (перебивая): Мистер Арбогаст, я… я думаю… я думаю, я сказал вам все, что нужно. 
АРБОГАСТ: Да, но просто… 
НОРМАН: Поэтому мне кажется, будет лучше, если вы уйдете. Спасибо. 
АРБОГАСТ: Хм… ладно. Конечно, вы бы чертовски помогли мне, если бы позволили поговорить с ней… (Норман отрицательно качает головой.) Может, для этого тоже нужен ордер? 
НОРМАН (коротко): Нужен. 
АРБОГАСТ: У-гу. Хорошо. В любом случае спасибо. 
Норман остается стоять на веранде, сжимая кипу простыней, и наблюдая, как Арбогаст уходит. На его лице появляется улыбка. 
	Затемнение.

Телефонная будка возле автозаправки неподалеку. Чуть в стороне – сэр Альфред Хичкок. Он молча наблюдает за тем, как Арбогаст входит вовнутрь, снимает трубку и набирает номер.
АРБОГАСТ: Лумис? Привет. Это Арбогаст. Лайла там? Хорошо. Дай-ка я с ней переговорю... Лайла? Лайла, слушай, Мэрион была здесь... Да… Прошлую субботу она провела в мотеле Бэйтса. Это чуть в стороне от старого шоссе. Я даже знаю номер, в котором она останавливалась. Номер первый... Да, это паренек, который работает там, сказал, что она переночевала там и уехала на следующий день, вот так вот. У-гу... Нет, нет, не совсем. Да, я спрашивал его, но мне кажется, что это еще не все. У меня совсем мало информации... Ну да, я и говорю… Я… как бы сказать… не очень доволен. Да! У этого парня есть старая мама. Я думаю, она видела Мэрион и разговаривала с ней... Нет. Нет, к сожалению, он не позволил мне пообщаться с ней... Да, я был, но… хм… я думаю, я сначала вернусь в мотель... Нет, ты оставайся с Лумисом. Я вернусь через час... Хорошо, ладно. Слушай, я… ты будешь довольна узнать, что я думаю об этом. М-м-м… я думаю, наш друг, ну, Сэм Лумис, не знал, что Мэрион была здесь. Да. Хорошо. Увидимся через час. Или меньше. Да. Пока. 
Затемнение.

Мотель. Норман идет по веранде с простынями в руках. Он проходит по веранде и исчезает в тени, и тотчас же появляется Арбогаст. Он заходит в офис и звонит в колокольчик. Ответа нет – никто не появляется. Тогда он входит в комнатку сзади. Чучела сов и воронов нависают над ним. Арбогаст подходит к приоткрытому сейфу, но в нем ничего нет. Он еще раз осматривается, затем выходит на веранду и смотрит на старый дом, темный монолит, в окне верхнего этажа которого горит свет. 
Арбогаст решает подняться и идет к парадному входу старого дома. Дверь оказывается незапертой. Он снимает шляпу и тихо входит. Внезапно дверь захлопывается с резким звуком, разрушающим мертвую тишину. Арбогаст раздумывает несколько мгновений, затем осматривается и медленно идет наверх. Пока он поднимается, наверху из медленно открывающейся двери падает на пол узкая полоска света. Когда Арбогаст достигает последней ступеньки, из комнаты стремительно появляется женщина и бьет его ножом по лицу. Арбогаст теряет равновесие и, спотыкаясь, летит вниз, почти комично семеня, стараясь удержаться на ногах, пока наконец, не падает навзничь. Женщина преследует его, опускается на колено возле распростертого тела и еще несколько раз бьет Арбогаста ножом. Последний, громкий и отчаянный крик. Затемнение.

В луче света появляется сэр Альфред Хичкок. Он явно недоволен.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: А музыка? Где замечательная “черно-белая музыка” Берни Херманна? А ну-ка, еще раз! (Взмахивает руками, словно дирижируя).
Сцена повторяется с самого начала, только теперь она сопровождается музыкальным фоном. 
(Довольно.) Вот теперь совсем другое дело!
Затемнение.

Магазин скобяных товаров в Фэйрвелле. 
Лайла сидит на стуле, Сэм стоит у окна. Они по-прежнему пребывают в беспокойстве. Говорят очень тихо.
СЭМ: В субботу вечером всегда бывает так грустно…. Тебе так не кажется?.. Лайла? 
ЛАЙЛА: Сэм, он сказал – час или меньше. 
СЭМ: Да. А прошло уже три. 
ЛАЙЛА: И что, мы так вот и будем сидеть и ждать? 
СЭМ: Он вернется. Почему бы немного не подождать? 
ЛАЙЛА (достает сигарету и встает): Это старое шоссе… Оно далеко? 
СЭМ: Ты что, хочешь поехать туда? Вломиться в комнату в самый пик разговора Арбогаста и старой леди…
ЛАЙЛА (перебивая): Да! 
СЭМ: …чтобы ее кондрашка хватила? Мне не кажется, что это удачная мысль. 
ЛАЙЛА: Сэм, в моей семье никто не отличался терпением. Я еду туда! 
СЭМ: Слушай, Арбогаст сказал… 
ЛАЙЛА: Час или меньше! (Сэм подходит к телефону и начинает набирать номер.) Я еду! 
СЭМ (вешает трубку): Да ты сама это место в жизни не найдешь! Оставайся здесь. 
ЛАЙЛА: А почему я не могу поехать с тобой? 
СЭМ (надевая плащ): Не знаю. Один из нас должен остаться здесь, на случай, если мы с Арбогастом разминемся. 
ЛАЙЛА: И что теперь? Опять сидеть и ждать? 
СЭМ: Да. Будь здесь. 
Яркий свет из-за двери оттеняют темнеющую фигуру Лайлы в пустом магазине. Сэм открывает дверь, и порыв сквозняка взметает ее волосы. 

Мотель Бэйтса. Слышен звук подъехавшего автомобиля. Появляется Сэм. В мотеле - никого, в офисе темно. Только в окне верхнего этаже старого дома все так же горит свет… 
СЭМ (громко): Арбогаст! Арбогаст! (Идет вдоль веранды.) Арбогаст!..
На авансцене высвечивается Норман, застывший с мечтательной улыбкой на лице. Он почти полностью статичен, только время от времени достает конфетки из коробочки, которую он держит в руках, и кладет их себе в рот. Рядом с ним – сэр Альфред Хичкок. 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Но ни Арбогаст, ни Норман не слышат Сэма. А Норман… Норман стоит у того самого болота, где мы его видели раньше, и ест конфетки…
СЭМ (издали): Арбогаст!..
Затемнение. 

Магазин скобяных товаров. Входит Сэм. Лайла резко вскакивает и бросается ему навстречу.
ЛАЙЛА: Сэм! 
СЭМ: Он не возвращался? 
ЛАЙЛА: Нет…
СЭМ: Ни Арбогаста - ни Бэйтса... Только та старушка в доме. Старая больная леди, которая не отвечает, не может - или не желает. 
ЛАЙЛА: Куда же он мог деться? 
СЭМ: Может, Арбогаст нашел что-то конкретное, и сразу же помчался по горячим следам? 
ЛАЙЛА: И не позвонил мне? 
СЭМ: Спешил. 
ЛАЙЛА: Сэм, он звонил мне, даже если у него не было ничего - ничего, кроме неясных подозрений. И ты думаешь, что он бы не позвонил, если бы нашел что-нибудь конкретное? 
СЭМ: Да, я думаю, он мог... Пойдем-ка к Алу Чамберсу. 
ЛАЙЛА: Кто это? 
СЭМ: Наш шериф. 
ЛАЙЛА: Хорошо. Я только куртку накину. 
Затемнение. 

Появляется сэр Альфред Хичкок.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Почему возникла следующая сцена? Как сказал Джо Стефано – чтобы никто не спрашивал: “А почему они не обратились в полицию?” Вот пускай наши герои и обратятся теперь в полицию – посмотрим, к чему это приведет…(Улыбается и уходит.)

Дом шерифа Чамберса. Шериф в домашнем халате спускается по лестнице. На его лице доброжелательное выражение. Подходит к Сэму и Лайле, которые стоят внизу в холле. Рядом – жена шерифа, на вид -  добродушная и слегка простоватая. 
СЭМ: Добрый вечер. Ну, я… я не знаю, как начать… наверное, с самого начала. 
ЛАЙЛА: Да. 
СЭМ: Это Лайла Крэйн, из Феникса. 
ЛАЙЛА: Здравствуйте. 
СЭМ: Лайла ищет свою сестру. Ей помогал частный детектив и… да, он позвонил нам, чтобы сказать, что он напал на след. В том мотеле, знаете, около старого шоссе… 
Г-ЖА ЧАМБЕРС (шерифу, догадливо): Должно быть, мотель Бэйтса. 
СЭМ: Напал там на ее след и позвонил сказать, что хотел бы поговорить с миссис Бэйтс. 
Г-ЖА ЧАМБЕРС: Норман женился? 
СЭМ: Да вроде нет... Там была старуха, его мать. (Миссис Чамберс выглядит озадаченной.) Ну, в любом случае, это был ранний вечер. И с того времени мы ничего о нем не слышали. 
ШЕРИФ (Лайле): Как давно пропала ваша сестра? 
ЛАЙЛА: Она уехала из Феникса неделю назад, и пропала бесследно… 
ШЕРИФ: А как ваш детектив нашел ее след в Фэйрвелле? 
СЭМ: Они думали, что она едет ко мне. 
ШЕРИФ: Она уехала из Феникса из-за своих проблем? 
ЛАЙЛА: Да. 
ШЕРИФ (проницательно): Ну, если она уехала, то значит, в Фениксе она не пропала? 
СЭМ: Да. 
ШЕРИФ: А почему она уехала? 
	Пауза.
ЛАЙЛА: Она украла деньги. 
ШЕРИФ: Много? 
ЛАЙЛА: Сорок тысяч долларов. 
Миссис Чамберс с сожалением качает головой. 
ШЕРИФ: А полиция не могла… 
СЭМ: Тут такое дело… если было бы возможно вернуть деньги назад, то никто не стал бы вмешивать в это дело полицию. 
ЛАЙЛА: Да, так сказал частный детектив. Он и обнаружил, что Мэрион останавливалась у Бэйтса.
ШЕРИФ: А что точно он сказал, когда позвонил вам? 
ЛАЙЛА: Он сказал, что Мэрион была там … всего одну ночь, а потом уехала. 
ШЕРИФ: Ага, вместе с сороками тысячами долларов? 
ЛАЙЛА (нервно): Нет, он ничего не сказал про деньги. Но дело не в том, что он сказал по телефону. Он предполагал вернуться и рассказать нам обо всем, после того, как поговорит с мамой Бэйтса, и не вернулся! Вот почему я и хочу узнать… 
ШЕРИФ (мягко, улыбаясь): Что именно? 
ЛАЙЛА: Простите, если я выгляжу излишне нервной! Это потому, что я чувствую: в этом мотеле происходит что-то странное, и я должна узнать что!
ШЕРИФ: Да, я тоже думаю, что здесь что-то не то, мисс. Правда, я думаю, что это “не то” не совсем то, что вы имеете в виду. Что-то не то с вашим детективом. Мне кажется, он действительно вышел на цель, разыскивая вашу сестру – возможно, Норман Бэйтс ему в этом помог - и позвонил вам, чтобы вы посидели спокойно, пока он сам разберется с деньгами. 
ЛАЙЛА: Нет. Нет, он сказал, что он не очень доволен ответами Нормана и хотел бы вернуться обратно. 
Г-ЖА. ЧАМБЕРС (мужу): А почему тебе не позвонить Норману и не узнать, что там произошло? 
ШЕРИФ: Уже довольно поздно… 
СЭМ: Я ездил туда совсем недавно, и дома его еще не было. Так что если он вернулся, то наверняка еще не лег. 
ШЕРИФ: А он мог и не уезжать оттуда. Просто мог не открыть вам дверь в такую глухую ночь. У нас многие так делают. Этот парень живет отшельником. Вы помните ту нехорошую историю, которая произошла у нас около десяти лет назад? 
ЛАЙЛА: Пожалуйста, позвоните.
ШЕРИФ: Ну… хорошо. 
Шериф кивает головой жене, и миссис Чамберс набирает номер. 
Г-ЖА. ЧАМБЕРС: Флорри? Шериф хочет, чтобы его соединили с мотелем Бэйтса. (После небольшой паузы передает шерифу трубку) 
ШЕРИФ: Норман? Шериф Чамберс... Да, у меня все нормально, спасибо. Слушай, у нас тут кой-какие проблемы... Ага… У тебя там никто не появлялся, а?.. Да нет, не посетитель. Частный сыщик, его зовут... 
ЛАЙЛА: Арбогаст. 
ШЕРИФ: Ар-бо-гаст… Мы…  Ага, а потом уехал?.. Да нет, все нормально, Норман. (Вешает трубку. Лайле и  Сэму.) Детектив там был. Норман рассказал ему о девушке, он поблагодарил его и уехал. 
ЛАЙЛА: И не возвращался? Не разговаривал с матерью? 
ШЕРИФ: Ваш сыщик сказал, что он не может вернуться сразу потому, что должен поговорить с матерью Нормана? Да? 
ЛАЙЛА: Да. 
ШЕРИФ (улыбаясь): Мать Нормана Бэйтса умерла лет десять назад и похоронена на кладбище Гринлоун. 
Г-ЖА. ЧАМБЕРС: Я помогала Норману обряжать ее на похоронах. Такое красивое, синее платье… 
ШЕРИФ: Да, такая вот история у нас произошла… Единственный случай убийства и самоубийства в анналах Фэйрвелла. Миссис Бэйтс отравила парня, с которым жила, когда узнала, что он был женат. А потом сама приняла эту штуку... Стрихнин. Умерли в страшных мучениях…. 
Г-ЖА. ЧАМБЕРС: Норман нашел их обоих мертвыми…(Шепотом.) …в постели. (Многозначительно смотрит на Лайлу). 
СЭМ: То есть вы хотите сказать, что та старуха, которую я видел сидящей у окна не была матерью Бэйтса? 
ШЕРИФ: Подожди-ка, Сэм. Ты уверен, что видел старуху? 
СЭМ: Конечно! В старом доме за мотелем! Я звонил и стучал, но она ничего не ответила! 
ШЕРИФ: И вы хотите сказать, что видели именно мать Нормана Бэйтса? 
ЛАЙЛА: А кого же еще? И Арбогаст сказал то же самое! Молодой человек не позволил ему говорить с ней, потому что она очень больна! 
ШЕРИФ: Ладно… но если та женщина и есть миссис Бэйтс, кто же тогда похоронен на кладбище Гринлоун? 
Затемнение. 

Мотель Бэйтса. Норман в своем офисе, около телефона. Некоторое время он находится в раздумьях, затем встает, выключает свет и направляется в старый дом. Входит и поднимается наверх, в комнату матери. Внизу, в кресле сидит сэр Альфред Хичкок и внимательно следит за происходящим.
НОРМАН (из спальни. Голоса слышны очень хорошо): Ну, мама, я хотел бы перенести тебя вниз... 
МАТЬ: Извини меня, мальчик, но ты выглядишь совершенно нелепо, когда пытаешься приказывать мне. 
НОРМАН: Пожалуйста, мама! 
МАТЬ: Нет! Я не пойду в этот отвратительный погреб для фруктов. Ха! Ты что, думаешь, я фрукт, да? Я останусь здесь. Здесь моя комната и никто не смеет вытаскивать меня отсюда, и меньше всего мой большой и смелый сын! 
НОРМАН: Мама, надо уходить прямо сейчас! Была девушка, потом пришел этот тип, так что и после него кто-нибудь придет! Мама, пожалуйста! Это всего на несколько дней. Всего несколько дней, и они не найдут тебя. 
МАТЬ (насмешливо): “'Всего несколько дней!” В этом темном, сыром, отвратительном погребе! Нет! Ты прятал меня там как-то, мальчик, но больше ты так не сделаешь. Никогда! А теперь убирайся! (Пауза. Потом тихо и зловеще.) Я сказала, чтобы ты убирался, сынок!
НОРМАН: Я перенесу тебя, мама. 
МАТЬ: Норман! Что ты делаешь! Что ты такое возомнил о себе! Не трогай меня! Нет!     
Норман выносит из спальни хрупкое тело и спускается по лестнице, держа его на руках.
МАТЬ: Норман! Отпусти меня! Отпусти! Я могу идти сама!..
Затемнение. 

Фейрвелл, утро. Сэм и Лайла в ожидании около дома шерифа. Входят Шериф и его жена.
СЭМ: Доброе утро. 
ШЕРИФ И Г-ЖА. ЧАМБЕРС: Доброе утро. 
СЭМ: Мы вот что решили…может, съездим в тот мотель вместе с вами? Если вы не возражаете... 
Г-ЖА. ЧАМБЕРС (кивая на мужа): А он уже был там, рано утром. 
ШЕРИФ (улыбаясь): Да, прокатился… 
Г-ЖА. ЧАМБЕРС: Вы завтракали? 
Сэм и Лайла кивают. 
СЭМ: И вы ничего не нашли? 
ШЕРИФ: Ничего. Я хотел бы расставить все точки над i. 
ЛАЙЛА: Хорошо. Что он сказал о моей сестре? 
ШЕРИФ: То же, что и вашему детективу. Она приехала под фальшивым именем. 
Я посмотрел книгу регистраций. Да фактически, все осмотрел. Этот парень живет там один. 
ЛАЙЛА: Без матери? 
ШЕРИФ (Сэму): Сэм, наверное, ты все же ошибся. То есть я не хочу сказать, что ты галлюцинировал, но никаких женщин там нет, а так как я не верю в существование призраков, скорее всего, прав именно я. 
ЛАЙЛА (перебивая): Но я все равно чувствую, что там что-то не то… 
ШЕРИФ (перебивая): Я понимаю, что вы беспокоитесь. Простите, что не могу вас успокоить. Вам надо прийти ко мне в офис, сегодня же, и написать заявление, о краже и об исчезновении, вот и все, что вам нужно сделать. Чем раньше вы передадите это дело в руки правосудия, тем скорее у вас появится шанс найти вашу сестру. Решайтесь. 
	Пауза.
ЛАЙЛА: Я не знаю. 
Г-ЖА. ЧАМБЕРС (просветлев): Сегодня же воскресенье! Не надо идти в офис, заходите к нам домой, и сразу же после обеда спокойно напишете заявление. Вам сразу станет легче. И вам тоже, Сэм. 
СЭМ (взглянув на Лайлу): Спасибо. Мы подумаем.
Г-ЖА. ЧАМБЕРС: Приходите.
ШЕРИФ: Всего хорошего.
Шериф и г-жа Чамберс уходят.
СЭМ: Может, я действительно галлюцинирую? 
ЛАЙЛА: Да вряд ли… 
СЭМ: Ну что, пойдем, провожу тебя в отель… или… 
ЛАЙЛА: Сэм. Я не успокоюсь, пока все не выясню. 
СЭМ: Я тоже. Поехали. 
  Затемнение. 

Рассвет. Мотель Бэйтса. Сэм и Лайла около офиса Нормана. Они смотрят на старый дом и вполголоса переговариваются.
СЭМ: Что будем делать и говорить, когда он появится? 
ЛАЙЛА: Зарегистрируемся, как муж и жена. Осмотрим номер. Потом обыщем каждый дюйм, внутри и снаружи. 
СЭМ: Интересно, где Норман Бэйтс проводит свои уединенные часы? 
ЛАЙЛА: Кто-то там есть… там, за окном. Я видела, как занавеска шевельнулась. 
СЭМ: Пошли. (Делают несколько шагов по направлению к дому, но тут же сталкиваются с Норманом, который идет им навстречу.  На нем белая рубашка, рукава закатаны.) 
НОРМАН: Привет. 
СЭМ: А я вот уже собрался звать вас... 
НОРМАН: У-гу. Полагаю, хотите снять номер? 
СЭМ: Точно! Мы тут едем в Сан-Франциско, но вот э-э-э… погодка что-то не очень… Небо такое… странное... Правда? 
НОРМАН: Ага. Пойдемте.
 Открывает дверь офиса. Все заходят. Норман снимает со стены ключ от номера.
НОРМАН: Размещайтесь в номере десятом. 
СЭМ: А может, сперва зарегистрируемся, а? 
НОРМАН: Да нет, не нужно. 
СЭМ: Хм, понимаешь, мой шеф… Он оплачивает это путешествие, и… ну да, мне надо предоставить ему заверенный чек. Поэтому мне надо прописаться и получить чек. 
НОРМАН: Хорошо.
Улыбка на его лице несколько искусственна. Достает регистрационную книгу. Сэм расписывается.
НОРМАН: Ладно. Я занесу ваши сумки. 
СЭМ: А у нас их нет. 
Пауза.
НОРМАН: Хорошо, тогда я покажу вам комнату. 
СЭМ: Странно, в первый раз у меня вот так. (Улыбка Нормана исчезает окончательно. Пауза.) Ну, в других мотелях если я прописывался без багажа, меня всегда просили заплатить авансом. 
НОРМАН (сухо): Десять долларов. 
Сэм достает деньги из бумажника. Норман дает ему сдачу и через силу улыбается.
Ну что, пойдемте в номер?
СЭМ: А чек? 
Норман в сердцах машет рукой, и начинает выписывать чек. В это время Лайла берет ключ со стойки.
ЛАЙЛА: Я пока пойду в номер. (Норман смотрит на нее исподлобья.) 
Лайла быстро выходит из офиса и идет по веранде. Когда проходит мимо номера первого, то, как бы невзначай приоткрывает незапертую дверь. 
НОРМАН: Хорошо, вот ваш чек. Пойдемте, я покажу вам номер.
СЭМ: Не беспокойтесь. Мы сами найдем.
Лайла закрывает дверь первого номера в то самое мгновение, когда Норман и Сэм выходят из офиса. Сэм идет за Лайлой, а Норман стоит на пороге и смотрит им вслед. Затемнение.
 
В номере. Точно такой же номер, какой был у Мэрион. 
ЛАЙЛА: Сэм, мы должны зайти в тот номер и обыскать его, даже если нас ожидает там что-то ужасное... 
СЭМ (садится на кровать): Да… Ты думаешь, если что-то… произошло… то это… произошло здесь? 
ЛАЙЛА: Не знаю. Но скажи, если у тебя был вот такой невыгодный бизнес, как этот мотель, ты хотел бы что-нибудь предпринять? Начать все сначала где-нибудь в другом месте? Имея при этом сорок тысяч долларов? 
СЭМ: А как мы это докажем? Да, конечно, если он откроет новый мотель ценой в сорок тысяч, скажем, через год… 
ЛАЙЛА: И сейчас должны быть какие-то доказательства! Что угодно, доказывающее, что он забрал деньги Мэрион! 
СЭМ: Почему ты так уверена? 
ЛАЙЛА: Арбогаст! Он переживал за нас, Сэм. Не знаю, может, просто пожалел… и к тебе он тоже переменил отношение, он поверил нам! Тогда, когда мы в последний раз разговаривали по телефону... Он ничего не делал, не сообщив нам, а это значит, что его остановили! А если его остановили, значит, он что-то нашел! 
СЭМ (после паузы): Значит, начнем с номера первого. (В дверях.) Да, если он видит нас, надо сделать вид, что мы просто вышли подышать. 
Выходят и идут вдоль веранды. Лайла останавливается перед первым номером, а Сэм подходит к офису. 
СЭМ: Бэйтс? 
Ответа нет - офис пуст. Лайла входит в номер, за ней Сэм. Некоторое время они молча обыскивают комнату, открывают шкафчики, осматривают стенной шкаф. Когда они завершают осмотр спальни, Лайла входит в ванную. Включает свет. За ней входит Сэм. Пауза.
СЭМ: Нет занавески в ванной. 
Сэм осматривает крючки, оставшиеся от занавески. Лайла в это время изучает содержимое мусорного ведра.
ЛАЙЛА: Сэм! 
СЭМ: Что? 
ЛАЙЛА: Смотри! 
СЭМ: Что это? 
ЛАЙЛА: Здесь цифра! (Показывает клочок бумаги.) Это осталось здесь! Смотри, эта цифра была прибавлена или вычтена из сорока тысяч долларов! Это доказывает, что Мэрион здесь останавливалась! Совпадение практически исключается… 
СЭМ: А Бэйтс и не отрицал, что она была здесь. 
ЛАЙЛА: А не доказывает ли это, что он догадался о деньгах? 
СЭМ (кладет клочок бумаги в свой бумажник): И что, нам надо теперь у него спросить, где он их спрятал? 
ЛАЙЛА: Нет. Но старуха, кем бы она ни была, что-то сказала Арбогасту. И я хочу теперь узнать, что она ему сказала. (Выходит из ванной. Сэм хватает ее за руку.) 
СЭМ: Ты не можешь идти туда! 
ЛАЙЛА: А почему нет? 
СЭМ: Бэйтс. 
ЛАЙЛА: Хорошо, давай найдем его. Один из нас может отвлечь его, пока другой поговорит со старухой. 
СЭМ: Ты не сможешь его удержать, если это понадобится. И я не хочу, чтобы ты ходила в этот дом одна. 
ЛАЙЛА: Я что, не смогу справиться с больной старухой? 
СЭМ (пауза): Хорошо. Я найду Бэйтса и отвлеку его. (Выключает свет в ванной. Перед тем, как выйти из комнаты.) Подожди-ка. Если ты что-то выяснишь у его матери… сможешь сама найти дорогу назад, в город? 
ЛАЙЛА: Да, конечно. 
СЭМ: Тогда, если что-то узнаешь - не жди меня. 
Выходят. Сэм идет в офис, а Лайла – к старому дому. Сэм проходит мимо открытой двери в офис, и вдруг неожиданно в открытых дверях появляется Норман.
НОРМАН: Вы не меня ищете? (Лайла резко останавливается у поворота к дому.) 
СЭМ: Ну да, точно. Жена… жена вот задремала… (Норман делает движение вперед, как будто желая выйти, но Сэм преграждает ему путь.) А я не люблю сидеть попусту, вот и решил прогуляться… С вами вот поболтать... 
НОРМАН: Хорошо. Вам понравился номер? 
СЭМ: О, номер отличный. 
Заходит в офис, вынуждая Нормана сделать то же самое. До того, как самому войти вовнутрь, Сэм машет Лайле рукой – “все нормально”. 
Лайла обходит мотель, и появляется с другой стороны, где можно увидеть остовы старых автмобилей. Ярко высвечиваются темные очертания резиденции Бэйтсов. Дорога к дому крута, и Лайла медленно поднимается по уходящим в земле ступенькам. 
На последней ступеньке Лайла останавливается, затем поднимается чуть выше и открывает незапертую дверь. Она проходит в холл, осторожно осматривается вокруг себя и затем тихо прикрывает входную дверь. 

В офисе.
СЭМ: Я все болтаю и болтаю, а? Мне вот казалось, что те, кто большую часть времени проводят в одиночестве, любят поболтать, когда им предоставляется такая возможность. 
А вы только слушаете. Вы же живете один, да? (Норман кивает.) С ума сойти. 
НОРМАН: Я думаю, что ничего особенного тут нет. А вы так не думаете? 
СЭМ: Да нет, почему. Я просто хотел сказать, что я бы, например, постарался отсюда выбраться. 
НОРМАН: А зачем? 

В доме Лайла поднимается вверх по лестнице. Дергает за дверь слева. Она заперта.
ЛАЙЛА (стучится): Миссис Бэйтс!
Ответа нет. Затем Лайла открывает дверь справа, входит в комнату, и оказывается словно в другой эпохе. На высоком пьедестале танцует бронзовый херувим. Высокое окно прикрывают тяжелые шторы. Роскошные обои, абажуры и мебель барокко. Люстра, выполненная в виде цветочного букета, опускается к огромной кровати. Над высокой, изысканно выполненной тумбе стоит фотографический портрет, на котором изображена молодая женщина одетая по моде конца века. Рядом - витиевато расписанный кувшин для умывания, хрустальный бокал, кувшин и goblet-like мыльница. Рядом - пара канделябров с позолотой, ormolu часы, которые находятся прямо над огромным, и вместе с тем  изящным камином, a doily-украшенный, рядом – обитое бархатом  кресло. 
Лайла открывает шифоньер. Он наполнен женской одеждой. Она достает одно из великолепных вечерних платьев, прикладывает к себе, потом вешает обратно. Приближается к одевальному столику, на который беспорядочно набросаны разные вещи. Рядом - бронзовая скульптура: огромные кисти рук на подушке. Рядом - мольберт. 
Лайла видит свое отражение в зеркалах, расположенных одно перед другим и испуганно вздрагивает. 
Большая постель смята так, словно на ней только что кто-то лежал. Лайла трогает рукой матрас. 

В офисе.
СЭМ: Да я не говорю, что вы недовольны этим, я просто в этом сомневаюсь. Мне кажется, что если бы у вас был шанс бросить это место, вы бы это сделали. 
НОРМАН: Это место? Это мой единственный мир. Я вырос в этом доме. У меня было очень счастливое детство. Мы с моей мамой были больше, чем счастливы. 
Старый дом.
Лайла заходит в другую комнату - маленькую спальню, явно детскую. На маленькой полке – кукла (мальчик) и игрушечная пожарная машина. На узкой, смятой коечке - потертый игрушечный кролик. На патефоне – пластинка.
ЛАЙЛА (читает надпись): Бетховен… "Eroica"… 
Берет книжку с маленького столика. Вертит ее в руках, пытаясь обнаружить название. Не найдя его, открывает книгу. Выражение ее лица сильно меняется.

Офис.
СЭМ: Что-то ты нервничаешь. Я сказал что-то, что напугало тебя? 
НОРМАН: О чем это вы? Что вы сказали?
СЭМ: Я говорил о твоей матери, об этом мотеле. Так что, у тебя есть планы? 
НОРМАН: Планы? Какие планы?
СЭМ: Купить новый мотель, в новом городе, где тебе не надо будет скрывать свою мать! 
НОРМАН: А почему бы вам обоим не сесть в свою машину и не уехать к черту, а? 
СЭМ: А где ты возьмешь деньги на это, Бэйтс? Или ты уже вытащил их из заначки? 
НОРМАН (ошеломленно): Заткнись! 
СЭМ: Целая куча денег - сорок тысяч долларов! (Потрясенный Норман идет в свою комнатку, но Сэм не отстает.) Я клянусь, что твоя мать знает, где деньги и что ты сделал, чтобы взять их. И она скажет нам. 
НОРМАН (поворачивается лицом к Сэму): Где та девушка, с которой ты приехал? Где она? (В панике бросается к окну, смотря на свой дом.) 

Старый дом. 
Лайла спускается вниз. 

Офис. Норман пытается вырваться из хватки Сэма, и во время потасовки ему удается схватить со стола вазу и ударить ею Сэма. Сэм падает, Норман выбегает из офиса. 

Старый дом. Лайла почти уже спустилась вниз, как вдруг видит приближающегося Нормана, который изо всех сил бежит к дому. Она быстро оглядывается, ища место для укрытия, и идет по ступенькам под лестницей вниз,  к входу в подвал. Вбегает Норман, смотрит по сторонам и быстро поднимается наверх. Лайла осторожно поднимается, оглянувшись на дверь, а затем, после небольшого сомнения, решает взглянуть, что же там может находиться. 
Она входит в подвал, и видит перед собой еще одну дверь, ведущую в фруктовый погреб. Лайла открывает дверь и входит. 
Прямо перед ней, спиной к залу, в кресле-качалке сидит старая женщина. На ее плечи накинута шаль, седые волосы стянуты на затылке резинкой. Над ней горит лампа без абажура.  
ЛАЙЛА: Миссис Бэйтс? 
Она подходит к женщине и трогает ее за плечо, от чего кресло чуть-чуть разворачивается, и женщина оказывается повернутой лицом к Лайле. 
Но это лицо сгнившего трупа. 
Лайла кричит, в ужасе отдергивая руку. Она задевает лампу, и та раскачивается, так что остальная часть сцены проходит словно при стробоскопическом эффекте. 
В комнату врывается еще одна громко кричащая женщина. 
На ее лице маниакальная гримаса и в вытянутой руке она держит огромный хлебный нож. В ту же минуту в дверях появляется Сэм, который и хватает женщину сзади. 
Лайла замолкает. Она смотрит на борющихся, и вскоре с женщины падает парик, распахивается платье, и мы видим Нормана Бэйтса собственной персоной. 
На его лице - гримаса безмолвного крика, и его изогнувшееся тело испытывает ужасные муки, пытаясь освободиться больше от своего собственного ужаса, чем от хватки Сэма. 
Резкие звуки скрипок, точно такие же, как сопровождавшие убийства. Мумифицированное сморщенное лицо матери освещается раскачивающейся лампой. 
Затемнение. 

Зал городского суда переполнен людьми. Повсюду полисмены и штатские.
У стены стоит шериф Чамберс, рядом, с ним на скамейке сидят Сэм и Лайла.
ШЕРИФ: Ну, если кто-нибудь и даст нам ответ, так это психиатр. Даже я ничего не добился от Нормана, а он-то меня хорошо знает. (Лайле.) Вам не холодно, мисс? 
ЛАЙЛА: Нет. 
Входит сэр Альфред Хичкок в белом докторском халате.
ШЕРИФ (сэру Альфреду Хичкоку): Он говорил с вами? 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Нет. Я знаю все… но не от Нормана, а от его матери. Сам Норман Бэйтс существовал не так уж долго. То есть он существовал, но только наполовину. А сейчас, верх взяла другая половина, и возможно, навсегда. 
ЛАЙЛА: Это он убил мою сестру? 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: И да, и нет. 
ШЕРИФ: Слушайте, если вы собираетесь сейчас продемонстрировать нам все эти ваши психологические штучки для того, чтобы оправдать этого парня… 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК (улыбаясь): Никаких штучек. Просто пытаюсь объяснить. 
ЛАЙЛА: Но моя сестра… 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Да. Да, к сожалению. И частный сыщик тоже. (Шерифу.) Если вы обыщете дно болота где-нибудь в окрестностях мотеля, вы…хм…У вас много записей по нераскрытым случаям пропавшим людей? 
ШЕРИФ: Да. Два. 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Обе - девушки? 
ШЕРИФ: Он сознался? 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Я же сказал - его мать... Попробуйте понять это так, как понял это я, выслушав все от его матери, вернее от той половины мозга Нормана, которая стала его матерью. Вы должны вернуться на десять лет назад, ко времени, когда Норман убил мать и ее любовника. У него уже тогда были серьезные проблемы, после того, как умер его отец. Его мать была властной, настойчивой женщиной, и за то время, что они прожили вместе, иного мира для них не существовало. А затем она встретила мужчину, и Норману стало казаться, что она променяла его на этого мужчину. Это и заставило его переступить черту – и он убил их обоих. Матереубийство, возможно, одно из самых ужасных преступлений – и, конечно, тому, кто его совершил, становится невыносимо. И он должен был стереть это преступление, по крайней мере из своей памяти. Он украл ее тело, мумифицировал его. Похоронили просто набитый гирями гроб, а само тело Норман спрятал в фруктовом подвале. Спрятал и стал ухаживать с максимальным вниманием. Но и этого было недостаточно. Мать теперь была с ним, но она было только телом, без души... Поэтому Бэйтс стал думать и говорить как она, отдал ей половину своей жизни, если можно так выразиться. Временами он мог быть ими обоими и беседовать сам с собой, но иногда половина матери брала верх. Он никогда не бывал целиком Норманом, но частенько бывал только матерью. И так как он безумно ее ревновал, то пришел к заключению, что она тоже ревнует его. Следовательно, когда он чувствовал, что какая-то женщина начинает ему нравится, его материнская часть просто с ума сходила. (Лайле.) Когда Норман встретил вашу сестру, он был очарован ей, возбужден. Захотел ее. Это привело в смущение его мать, и мама убила девушку. После этого убийства, Норман пришел в себя, как после глубокого сна. И, как примерный сын, скрыл все следы преступления, которые, как он был уверен, совершила его мать. 
СЭМ: И он что - одевался, как она? 
ШЕРИФ: Он трансвестит? 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Хм… Не совсем. Трансвестит – это мужчина, который одевается в женскую одежду для того, чтобы якобы изменить пол и достичь сексуального удовлетворения. Но в случае Нормана… он просто делал все возможное, чтобы сохранить иллюзию жизни его матери. И когда реальность подступала слишком близко, когда опасность или желание угрожало этой иллюзии – он переодевался, даже парик одевал. Он гулял по дому, сидел в ее кресле, говорил ее голосом. Он пытался быть своей матерью! И, хм… да, он ей стал. Так что все то, что я рассказал вам, было рассказано мне его матерью. Понимаете, когда в душе человека одновременно существуют две натуры, две персоналии, это всегда конфликт, битва. В случае Нормана, битва окончена - победила натура доминирующая. 
ШЕРИФ: А сорок тысяч долларов? Кому они достались? 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК (доставая сигарету): Болоту. Это убийство из-за страсти, а не из-за выгоды. 
Входит полисмен с шерстяным одеялом в руках.
ПОЛИСМЕН (Шерифу): Он немного мерзнет. Могу я дать ему одеяло? (Шериф смотрит на сэра Альфреда Хичкока.) 
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК: Кончено. (Закуривает.) 
ШЕРИФ: Несите. 
Полисмен заносит одеяло в камеру. 
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Спасибо… 
Полисмен закрывает дверь. 

В камере.
Одинокий Норман, завернувшись в одеяло, сидит на стуле возле голой стены.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Как грустно, когда мать вынуждена говорить то, что осудит ее собственного сына. Но я не должны была позволить им поверить в то, что я сама могла совершить эти убийства. Они вытянули бы из него все, что произошло за эти годы. Он всегда был слаб, и в конце рассказал бы им, что это я убила этих девочек, этого мужчину…    Теперь мне надо просто сидеть и смотреть, подобно одной из этих набитых опилками птиц. Пусть знают, что я не могу даже пальцем шевельнуть. И не шевельну. Буду вот сидеть себе тихо, на случай, если они подозревают меня. Наверняка они наблюдают за мной. Ладно, пусть его. Пусть посмотрят, кто я на самом деле.  (В камеру тихо входит сэр Альфред Хичкок. Глаза Нормана следят за полетом мухи. Она садится ему на руку.) Вот… муха. (Пауза.) Я ведь и мухи не обижу. Я даже надеюсь, что они на меня смотрят. Они все увидят. Они поймут, все поймут и скажут... (Он медленно поднимает взгляд прямо на зрительный зал и улыбается) “Хм, она даже мухи не обидит!” 
	Затемнение.

	Сэр Альфред Хичкок остается стоять в луче света.
СЭР АЛЬФРЕД ХИЧКОК. Итак, история завершена… В съемки Психо я вложил восемьсот тысяч своих кровных долларов, являясь продюсером своего фильма. Никто не хотел давать под него деньги, другим продюсерам казалось, что тема слишком мрачна… Но – прокат Психо принес мне пятьдесят миллионов долларов. Вот почему я люблю снимать кино – где еще заработаешь такие деньги… Но впрочем, время уже позднее, а так как по статистике известно, что каждую минуту в мире происходит убийство, я не смею вас больше задерживать, потому что вам пора идти домой.

КОНЕЦ

1999 год